Это был мужчина ростом поболее шести с половиной футов. Мы не спеша поднимались по ступенькам, и чем ближе подходили к двери, тем крупней казался этот парень. Башка у него была почти квадратной и располагалась на чем-то похожем на выпуклости чьей-то задницы – прямо на плечах, без всякой шеи. Потом я понял, что это перекачанные трапециевидные мышцы. Плечи у него тоже были округлыми. Это был человек, который провел немало тяжелых лет в качалке, горстями пожирая стероиды. Здоровенный, почти до комизма разбухший торс переходил в узкую талию и ноги, словно набитые воздушными шариками. Я кивнул этому типу. Тот даже не пошевелился, и на секунду я задумался, настоящий ли он, или же это какой-то манекен, который люди выставляют в окнах, чтобы отпугивать незваных гостей.

Вблизи я смог разглядеть подбородок, похожий на скальный выступ в горах, и длинный толстый нос, но глаза у него были неразличимы – лишь маленькие черные щелочки над раздутыми щеками.

– Мистер Хауэлл ждет вас, – объявил он голосом, слишком писклявым для его габаритов. Я был прав насчет стероидов. Человек-гора отступил в сторону, позволяя мне войти.

Я улучил минутку, чтобы немного осмотреться. Вестибюль, отделанный белым мрамором, изогнутая лестница, двери слева и справа… И, конечно, огромная люстра прямо у нас над головами. Дорого, но как-то безвкусно. На меблировку или остальную часть дома я особого внимания не обратил. Кое-что, незримо повисшее здесь, отвлекало меня от этого.

Напряжение.

Казалось, будто сам дом взведен, словно тугая пружина. Я практически слышал, как в такой атмосфере сами собой поскрипывают стены и половицы. Это напомнило мне, как мы с отцом как-то раз ходили на ирландские поминки в Бронксе, когда мне было лет десять. До этого я бывал на множестве поминок, и обычно это были довольно шумные мероприятия с пивом, сэндвичами, виски и потином, сопровождаемые проникновенными, зачастую забавными историями о недавно усопших. Ирландские поминки не так уж сильно отличаются от домашних посиделок в честь Дня святого Патрика. Единственное отличие только в том, что кто-то умирает еще до начала вечеринки, а не во время нее.

Поминки в Бронксе в тот день проходили совсем по-другому. Покойному было чуть за двадцать, и никаких тебе смешных историй. В стаканы с виски капали слезы, и весь дом казался темным и буквально пропитанным смертью. Как и этот особняк Хауэлла. Напряжение тут так и витало в воздухе.

Человек-гора повернулся, явно ожидая, что я последую за ним.

– Вы ид-дите, мистер Флинн, а я пойду выпью ч-ч-ч… – начал было Джордж.

– Ну давайте же, мы не можем ждать всю ночь! – поторопил меня здоровяк. Я проигнорировал его и подступил к Джорджу, ожидая, пока он закончит.

– … ч-чайку. П-п-потом увидимся, – выдавил он.

– Обязательно. Спасибо за все, Джордж.

Он скрылся в коридоре. Здоровяк остановился под лестницей и поманил меня к себе.

Я двинулся к нему, а он свернул направо и открыл большую дубовую дверь. За дверью открылось нечто вроде огромной как зал гостиной, заполненной полицейскими – и в полной экипировке спецназа, и в костюмах с галстуками. Люди в костюмах провожали меня изучающими взглядами. В углу я заметил пару агентов ФБР, облаченных в пуленепробиваемые жилеты поверх рубашек. Сотрудники правоохранительных органов использовали эту гостиную как своего рода штабную комнату. Они сидели перед открытыми лэптопами или рассматривали карту, отображавшуюся на пятидесятидюймовом экране телевизора, прикрепленного к стене; повсюду виднелись кофейные чашки и обертки от еды. Приглушенные разговоры и пощелкивание клавиш перемежались металлическим клацаньем со стороны бойца спецназа, заряжающего штурмовую винтовку М-16.

Они к чему-то готовились. К чему-то, что должно было вскоре произойти, но я и понятия не имел, к чему именно.

Уровень шума заметно уменьшился, когда я последовал за сопровождающим меня йети к двери на противоположной стороне гостиной. Перед тем как покинуть ее, заметил, что Харпер подталкивает локтем еще одну женщину-агента и смотрит прямо на меня. Демонстративно не обращая внимания на обеих, я опять переключил свое внимание на здоровяка.

В конце коридора он провел меня через точно такую же дубовую дверь, что и в самом начале. Мы оказались в большом просторном кабинете. Жалюзи были опущены, и комнату освещала пара настольных ламп, но не слишком ярко. Слева от меня располагались коричневый кожаный диван и такие же кресла. В кресле возле самого окна устроился миниатюрный смуглый мужчина в темно-синем костюме, который никак не показал, что заметил мое появление.