Лжец
Steve Cavanagh
THE LIAR
Copyright © Steve Cavanagh 2017
© Артём Лисочкин, перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2027
* * *
Лжец
Хлое
Торжественно клянусь свято соблюдать Конституцию Соединенных Штатов и Конституцию штата Нью-Йорк и добросовестно исполнять свой долг адвоката и юрисконсульта, прилагая к тому все свои усилия.
Раздел 1 статьи XIII Конституции штата Нью-Йорк: присяга вступающего в ряды адвокатуры
Всяк лжец на клятвы щедр.
Из комедии «Лжец» П. Корнеля
Лжец
2 августа 2002 года. Где-то на севере штата Нью-Йорк
Дитя заходилось в плаче вот уже добрых двадцать минут. Девочку покормили, перепеленали, укачали, спели ей песенку и даже взяли на руки. На последних сроках беременности Джулия прочла с полдюжины книг на эту тему и теперь уже в пятый раз за день попыталась применить методику «контролируемого плача» . В книге утверждалось, что нужно предоставить ребенку угомониться самому. По словам автора, это было важной частью обучения самостоятельному засыпанию. Следовать этому указанию оказалось непросто, и Джулия так ни разу и не сумела продержаться рекомендованные две минуты без того, чтобы не зайти в детскую и не подхватить дитя на руки. Даже в самых туманных уголках своей памяти Джулия не могла припомнить, чтобы мать когда-либо держала ее на руках. Когда у нее самой родился ребенок, поначалу она чувствовала себя косорукой и неуклюжей – держать на руках этот драгоценный комочек жизни казалось чем-то неправильным. Казалось, что ей нельзя доверить что-то такое новое, такое чистое и такое хрупкое.
Толкнув дверь в детскую и приблизившись к кроватке, Джулия принялась издавать «воркующие» звуки, как это подавалось в книге. Младенец почти сразу же притих. Плотные рулонные шторы были опущены, и лишь единственный ночничок освещал лицо Джулии приглушенным светом. Вполне достаточно для того, чтобы девочка видела свою маму, слыша ее голос. Джулия продолжала тихонько напевать, постоянно улыбаясь, пока малышка медленно погружалась в сон. А потом бесшумно двинулась к выходу из детской, убедившись, что радионяня включена, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь.
Цифры на электронных часах сменились на десять ноль пять.
Джулия направилась в импровизированную студию, устроенную в одном из подсобных помещений дома. Посреди нее осуждающе торчал мольберт с незаконченным полотном. Засунув приемник от радионяни за пояс джинсов, она огляделась в поисках фартука. Нашла его валяющимся в углу, надела и приступила к работе. Первые полчаса все шло более-менее гладко, но затем, когда ее начало понемногу колбасить, мазки стали неровными. Там, где раньше у нее получались прямые изящные линии, они выходили дрожащими и кривыми. Дрожь усилилась, и Джулия ощутила знакомый преступный голод. Накануне ей удавалось изобразить каждую из черепиц на крыше набросанного на полотне домика одним уверенным ударом кисти, но теперь они налезали друг на друга и выходили разными по размеру.
Джулии требовалось срочно поправиться.
Она сняла фартук, бросила его в тот же угол студии, где недавно нашла, и отправилась на поиски лекарства. Пройдя по коридору, оказалась напротив детской. Зайдя в кабинет, закрыла за собой дверь и заперла ее на ключ. Выключатель на стене запустил потолочный вентилятор – выставив регулятор на максимальную скорость, Джулия открыла все окна. Раскурила стеклянную трубку. Затянулась.
На второй затяжке результат не заставил себя ждать. По всему телу расползлось сахариново-сладкое, густое чувство наслаждения. Сердцебиение участилось, а волна эйфории принесла с собой тепло, словно она закуталась в теплое одеяло.
Звук закрывающейся входной двери заставил ее вздрогнуть. Похоже, наконец-то вернулся Скотт. Ее бросило в пот, почти сразу же, и Джулия вытерла лоб. Положила трубку обратно на письменный стол и открыла дверь в коридор.
Но там никого не было. Все ее чувства были затуманены. Звуки казались одновременно и более громкими, и какими-то приглушенными. Как будто источники этих звуков вдруг приблизились к ней, но теперь она оказалась под водой и вслушивалась сквозь густую пелену жидкости. Джулия напрягла слух. И вот оно опять… Тихий скрип отставшей половицы в комнате напротив. Выйдя в коридор, она медленно открыла дверь детской.
Свет из коридора проник в комнату.
В детской стоял мужчина.
Незнакомый. Одетый во все черное. Склоняясь над детской кроваткой. Комната накренилась. Из-за задернутых занавесок и глухих рулонных штор, опущенных для детского сна, черты лица мужчины было не различить. Хотя чем больше ее глаза привыкали к темноте, тем лучше Джулия могла его разглядеть.