— Хорошо. — Голос Тайлера не меняется. То ли он мне верит, то ли решил позволить мне и дальше обманывать самого себя. Уже не разберёшь. — Какие планы на сегодня?

— Буду откликаться на вакансии. А вечером напишу ещё одно письмо.

— Хейли?

— Да. На этот раз не для отправки, просто чтобы разобраться в себе. Мне помогает раскладывать мысли по полочкам.

Пока я написал семнадцать писем. Одни — извинения, написанные от руки, другие набраны на компьютере. В некоторых я рассказываю, как продвигается моё восстановление. В других просто тоскую по ней и пытаюсь пережить потерю всего своего мира. Все письма хранятся в защищённой паролем папке на компьютере под названием «Работа над собой».

Отправил я только одно. Трейси решила, что это будет полезно, а остальные участники группы так на меня насели, что я согласился передать письмо через Тайлера. Это было три недели назад. Хейли не ответила. И не ответит. Трейси с самого начала предупреждала, что ответа ждать не стоит, и я убеждал себя, что не буду. Но каждое утро всё равно надеюсь, как ребёнок, который искренне верит, что уж в этом году точно поймает Санту, спускающегося по дымоходу.

Ложная надежда — наркотик похлеще многих.

Мы с Тайлером разговариваем ещё несколько минут, привычно обсуждая, что мне нужно сделать, чтобы день прошёл как следует.

— Звони, если что-нибудь понадобится. Завтра в то же время?

— В то же время.

Я убираю телефон и захожу в зал, кивнув администратору за стойкой.

После тренировки я как раз заканчиваю переодеваться из пропотевшей одежды, когда звонит телефон. Эмма.

— Привет, Эм. Что случилось?

— Коул. — Голос у неё дрожит. — Ты мне нужен. Я в отделении скорой помощи.

Каждый защитный инстинкт во мне переходит в режим повышенной готовности, но я заставляю себя дышать. Заставляю себя слушать. Задавать правильные вопросы вместо того, чтобы всё взять на себя.

— Что произошло? Ты в порядке?

— Я упала с бетонной лестницы возле работы и сломала руку. — Голос срывается. — Перелом серьёзный, Коул. Говорят, нужна операция.

— Ты одна? Где Мэтт?

— На работе. Он сможет приехать только через час или два. Врач хочет обсудить варианты операции, а я не… После обезболивающего у меня голова совсем не соображает.

Я глубоко вдыхаю и вспоминаю приёмы, которые Трейси так упорно в меня вдалбливала.

— Эмма, мне очень жаль, что тебе страшно и больно. — Я выпрямляюсь на скамейке в раздевалке. — Скажи, чем я могу помочь прямо сейчас. Хочешь, чтобы я приехал в больницу? Нужно кому-то позвонить на работу и узнать, как там дела? Что тебе нужно?

— Я думала, ты сразу примчишься и начнёшь всем командовать, — говорит Эмма. В её голосе слышится удивление.

— Я поддержу тебя так, как ты сама захочешь, — поясняю я. — Решать тебе. Помогу с чем угодно, но главная здесь ты.

— А… — Я почти слышу, как она размышляет на другом конце линии. — Эм, наверное, я всё-таки хочу, чтобы ты приехал. Просто побыл со мной, пока не приедет Мэтт. И, может, помог разобраться в том, что говорит врач? От лекарства всё как в тумане.

— Конечно. Уже выезжаю. — И тут у меня сердце уходит в пятки. — Ты в какой больнице?

Только не Мемориальная. Только не Мемориальная. Пожалуйста, только не она.

— В «Риверсайд». Меня сюда скорая привезла.

Я закрываю глаза и с облегчением выдыхаю, направляясь к выходу.

— Скоро буду.

— Спасибо, Коул. Я рада, что ты приедешь.



В больнице на меня накатывают воспоминания о том, как Эмма оказалась в отделении скорой помощи после того, что с ней сделал Говнюк-Стив. Сегодня её левая рука во временной шине, и она выглядит почти так же, как в ту ночь, когда он избил её чуть не до смерти. Воспоминание мгновенно срабатывает как спусковой крючок. Я чувствую, как во мне вскипает ярость, готовая поглотить меня целиком. Она колотится в ворота моего сознания, требуя выпустить её наружу. Отдать ей власть.

Но я не позволяю. Сейчас я не могу потерять контроль. Заставляю себя дышать, пока волна не схлынет.

Это не Стив. Это бетонная лестница. Лестница не пыталась причинить ей боль. Сейчас моя задача — быть братом, а не телохранителем.

— Привет, Эм. Как ты?

— Лучше, раз ты приехал. И обезболивающее помогает. — Она показывает на руку. — Врач сказал, что перелом без осложнений, но в таком месте, что понадобятся штифты и пластина. Кажется, завтра утром операция.

— Что-нибудь сказали о сроках восстановления?

— Похоже, несколько месяцев придётся ходить с разными гипсовыми повязками, потом физиотерапия. Я переживаю из-за учёбы и работы.

Прежний Коул тут же принялся бы решать за неё все проблемы. Сам позвонил бы преподавателям. Организовал доставку еды. Может, даже нанял бы кого-нибудь, чтобы записывал за неё лекции. А почему бы и нет? Она моя сестра и ни о чём не должна беспокоиться.

Вместо этого я спрашиваю:

— С чем, по-твоему, важнее всего разобраться в первую очередь?

— Наверное, с работой. Одной рукой коробки не потаскаешь.