Несколько недель назад ты попросила меня оставить тебя в покое. Я выполнил твою просьбу. И буду выполнять столько, сколько тебе потребуется. Если тебе нужно, чтобы это длилось вечно, значит, так и будет.

В ту ночь, когда он исцарапал твою машину ключом, я пробил его номер. Пробил номер и не остановился. Собрал на него досье, которое не имел никакого права собирать. Установил наблюдение за его квартирой. Поставил программу отслеживания на его телефон. Следил за ним по ночам столько раз, что уже не сосчитать.

Но на терапии я постоянно возвращаюсь не к этому. А к тому, что, пока я всё это делал, мне почти ничто не казалось неправильным. В тот момент каждый мой шаг представлялся мне разумным. Вот что теперь меня пугает. Именно с этим я пытаюсь разобраться.

Я придумывал себе множество объяснений, что делаю и зачем. Некоторые были правдой. Я действительно боялся за тебя. Действительно хотел, чтобы ты была в безопасности. Но правда и то, что эти чувства не давали мне права поступать так, как я поступал. Я перепутал заботу о тебе с правом принимать решения за тебя. Это не одно и то же. Теперь я это понимаю и потрачу столько времени, сколько понадобится, чтобы больше никогда не путать эти вещи.

Ты заслуживала того, чтобы тебе доверяли самой заботиться о своей безопасности. Заслуживала права самой решать, как поступить с человеком, который тебя пугал. Я лишил тебя этого выбора, думая, будто что-то тебе даю. Но я ничего не давал. Я отнимал.

Я скучаю по тебе. Не стану притворяться, что это не так. Скучаю по твоему смеху, по выражению твоего лица, когда ты на меня сердишься, по тому, как Чуи наблюдает за нами. По всему этому.

Я не прошу тебя простить меня. Не прошу дать мне второй шанс. Ты ничем мне не обязана. И я не собираюсь провести остаток жизни у твоей двери, выпрашивая то, чего не заслужил.

Прости, что лгал тебе.

Прости, что заставил сомневаться в собственной интуиции.

Прости, что лишил тебя права выбора, прикрываясь заботой о твоей безопасности.

Прости меня за всё.

Коул

Я кладу письмо на стол. Руки никак не перестанут дрожать.

Я ожидала совсем другого.

Хотя чего именно, и сама не знаю. Может, мольбы. Может, попытки оправдаться. Может, чего-то такого, что можно было бы с лёгкостью разнести в пух и прах, выбросить и почувствовать удовлетворение от собственной правоты. Но вместо этого я получила письмо от мужчины, который полностью признал свою ответственность за содеянное и ничего не попросил взамен.

Я перечитываю письмо.

Потом ещё раз. В третий.

Коул всё ещё работает над собой. Он ещё не закончил. И не пытается убедить меня в обратном. Почему-то именно это задевает сильнее всего.

Я не рву письмо и не выбрасываю его. Аккуратно складываю по прежним сгибам и прячу в дальний угол кухонного ящика, где храню меню доставки еды.

Чуи взбирается по моей руке, устраивается на плече и прижимается маленькой мордочкой к моей шее.

— Не знаю, что мне теперь с этим делать, — говорю я ему, но у него, разумеется, нет особого мнения на этот счёт.

Впервые за несколько недель я засыпаю с мыслями о Коуле и надеждой в сердце.

Я сижу в машине перед спортзалом и жду ежедневного звонка от Тайлера. Это стало частью моего утр ...

Я сижу в машине перед спортзалом и жду ежедневного звонка от Тайлера. Это стало частью моего утреннего распорядка: кофе, короткая медитация, которой научила меня Трейси, а потом разговор с Тайлером, чтобы отчитаться о своих делах, прежде чем идти тренироваться.

Телефон звонит ровно в семь сорок пять. Тайлер всегда пунктуален. И всегда начинает говорить раньше, чем я успеваю поздороваться. Немного раздражает, но я уже привыкаю.

— Доброе утро. Как настрой на сегодняшний день?

— Хороший, — отвечаю и почти не кривлю душой. — На этой неделе я уже второй раз проспал шесть часов подряд.

— Это хорошо. Постепенно приходишь в норму. Были порывы?

Он задаёт этот вопрос каждое утро, и каждое утро мне приходится отвечать честно. Почти честно.

— Думал о ней, когда лежал в постели.

— Долго?

— Может, минуты две. Потом встал и пошёл варить кофе.

— Хорошо. Два месяца назад ты бы прокручивал это в голове часами и, скорее всего, что-нибудь предпринял.

— Ага.

— А её сталкер?

Я ждал этого вопроса. Теперь Тайлер задаёт его раз в несколько дней, и я научился отвечать без запинки.

— Не думал о нём. Не проверял.

Это правда. Я не проверял. Приложение по-прежнему установлено на телефоне, спрятано в папке на третьем экране, а уведомления от него отключены. Я не открывал его больше месяца. Тайлер не спрашивает, осталось ли приложение. Он спрашивает, пользовался ли я им. Вот к какой мелкой уловке я прибегаю.