— Тебе необязательно…

— Сегодня я ночую у тебя.

— Спасибо.

Она заваривает мне чай, потом включает фильм, который мы обе толком не смотрим. Чуи всё это время лежит у меня на груди и засыпает, спрятав крошечный носик под моей ключицей.

В какой-то момент Рейчел протягивает руку и сжимает мою ладонь. И больше не отпускает.

Прошло две недели с тех пор, как я разрушил всё хорошее, что было в моей жизни. Я пропустил ещё ...

Прошло две недели с тех пор, как я разрушил всё хорошее, что было в моей жизни. Я пропустил ещё два собрания ГПМГ, итого четыре. Больше не видел смысла туда ходить.

Я потерял работу.

Я потерял любимую девушку.

Чтобы начать выздоравливать, разве не нужно сначала иметь хоть что-то, что можно вернуть? Я собственными руками спалил дотла всё, ради чего стоило бороться.

В таком большом помещении не должно быть настолько тесно. Но стены словно сдвигаются вокруг меня. Я сижу на металлическом складном стуле, смотрю на свои руки, а над головой с привычным, угнетающим гудением мерцают люминесцентные лампы. Впервые я пришёл в подвал общественного центра заранее, за двадцать минут до начала собрания.

Тайлер появился пять минут назад и с тех пор поглядывает на меня с тревогой и опаской, будто не знает, сорвусь ли я с места или окончательно расклеюсь. Может, и то и другое.

Скорее всего, и то и другое.

— Выглядишь по-прежнему паршиво, — наконец говорит он, придвигая стул поближе. — Ты когда последний раз мылся?

Несколько часов назад он явился ко мне домой с чёрным кофе и сочувственной улыбкой. Уговаривал минут тридцать, прежде чем я согласился прийти сегодня на собрание. Не думаю, что оно поможет вернуть работу.

А Хейли уж точно не вернёт.

Дно — это на пару уровней выше того, где я сейчас. Я чувствую, будто тону снова и снова, застряв в бесконечном цикле саморазрушения и жалости к себе.

Так что я здесь. Ведь что мне ещё терять?

— И чувствую себя по-прежнему паршиво. — Голос хрипит, словно я несколько дней не разговаривал. Что недалеко от истины. С тех пор как ушёл из квартиры Хейли, я почти ни с кем не общался, кроме Тайлера, которому позвонил в минуту слабости и разревелся, как чёртов ребёнок.

— Ты вообще спал?

— Нет. — Я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. — Не могу уснуть. Стоит закрыть глаза, и я вижу её лицо, когда всё рассказал. Она смотрела на меня как на незнакомца.

— Ты и вёл себя как незнакомец, — отвечает Тайлер, но голос у него мягкий.

— Я постоянно прокручиваю тот разговор. Всё, что мог бы сделать иначе.

— Теперь в этом и заключается твоя работа. Прокручивать, делать выводы и больше не повторять ошибок.

Мне хочется верить, что всё настолько просто. Только вот я не уверен, что вообще способен чему-то научиться. Хотя две недели назад я думал, что способен на многое. Но теперь сомневаюсь.

Постепенно подтягиваются остальные участники. Никто не выглядит удивлённым, увидев меня.

Трейси входит с планшетом для записей и сразу находит меня взглядом. Она тоже не удивлена. На её лице лишь спокойствие, от которого я чувствую себя беззащитным. Будто стою перед ней голый.

— Коул, — говорит она, ещё не успев сесть. — Давай поговорим минутку. Наедине.

Блядь.

— Ладно. — Я вздыхаю и поспешно встаю, чтобы подойти к ней на другой конец комнаты. Не дав ей заговорить, признаюсь: — Я могу уйти, если хочешь. Не был уверен, что мне вообще ещё здесь место, но Тайлер сказал…

— Именно здесь тебе и место, — твёрдо отвечает Трейси. — Тебе здесь всегда рады. Я просто хотела сказать: даже если работодатель больше не требует от тебя посещать собрания, для тебя здесь всегда найдётся место. Эта группа может оказать тебе неоценимую помощь, когда ты будешь готов всерьёз бороться со своей зависимостью.

— Спасибо. — Больше ничего выдавить из себя не могу. Горло сдавило, глаза жжёт от слёз, которых я не хочу ей показывать.

— Не за что. — Она искренне улыбается, хотя я и не подозревал, что она на такое способна, и указывает на ожидающих нас участников. Когда мы садимся, никто не поднимает головы, но в их молчании полно вопросов.

Они понимают, что что-то случилось. Это написано у меня на лице, заметно по осанке, по тому, как я никак не могу усидеть спокойно. Они гадают, где я пропадал весь последний месяц.

— Прежде чем мы перейдём к обычным отчётам, — нарушает напряжённую тишину Трейси, — Коул, хочешь рассказать, что привело тебя сегодня обратно к нам?

Она даёт мне возможность высказаться, и я понимаю, что вот он, мой момент. Можно уйти от ответа, преуменьшить случившееся или пересказать в смягчённом виде то, что я натворил и во что превратил свою жизнь. А можно сказать правду.

По крайней мере, большую её часть.

— У меня случился срыв, — говорю я. — Полный.