Моё сердце останавливается. А потом начинает колотиться так сильно, что стук отдаётся в ушах.

Нет.

Нет, нет, нет.

Он делает заказ у стойки: чёрный кофе, больше ничего. Затем оборачивается и оглядывает зал. Когда наши взгляды встречаются, на его лице появляется безупречное удивление.

Отличная игра. На «Оскар» тянет.

— Хейли? Что ты здесь делаешь?

— Решила попробовать новое место, — с трудом выговариваю я. Голос будто чужой, принадлежащий человеку, который сейчас не переживает внутреннюю катастрофу. — А ты?

— Встречаюсь с клиентом неподалёку. Решил сначала выпить кофе. — Он указывает на свободный стул напротив меня. — Не против, если присяду?

Мне следовало бы согласиться. Улыбнуться, пригласить его и притвориться, что эта встреча — чудесное совпадение, а не подтверждение самых страшных подозрений.

Вместо этого я слышу собственный голос:

— Вообще-то я уже собиралась уходить.

На его лице мелькает разочарование. Искреннее или сыгранное — теперь не разберёшь.

— А. Всё нормально?

— Да. Просто устала. Долгая смена. — Я дрожащими руками собираю вещи и запихиваю планшет в сумку, совершенно не заботясь о нём, как обычно. — Напишу тебе позже?

— Конечно. Осторожнее за рулём.

Коул делает шаг ко мне, но я инстинктивно отступаю, стараясь изобразить, будто даже не заметила его движения. Отчасти мне неловко, но сейчас нужна дистанция. Я не могу позволить себе раствориться в его запахе или в ощущении его объятий. Не могу позволить ему отвлечь меня, пока пытаюсь осмыслить происходящее.

Я почти выбегаю из кофейни, и, когда добираюсь до машины, сердце всё ещё бешено колотится. В зеркале заднего вида через окно я вижу Коула: он сидит за столиком, который я только что освободила, и смотрит, как я уезжаю.

Четыре дня.

Я четыре грёбаных дня меняла свой распорядок. Ездила в совершенно другую часть города. Никому ничего не рассказывала. И каким-то образом Коул оказался в той самой кофейне, где сидела я, именно в то время, когда я там была.

Встреча с клиентом неподалёку.

Возможно, это правда. Форт-Коллинз не такой уж большой. Совпадения случаются. В того смотрителя парка ведь семь раз ударяла молния, верно?

Но я ему не верю.

Пока еду домой, в голове проносится тысяча мыслей. Если Коул следит за мной, как давно это продолжается? С нашего знакомства? С первого свидания в кофейне? Неужели все наши отношения построены на том, что он заранее знает, где я окажусь, и устраивает «случайные» встречи?

Наше милое знакомство на туристической тропе.

Кофейня.

То, как он всегда умудряется написать в самый подходящий момент.

Сколько из того, что я считала судьбой, на самом деле было его тщательно продуманной игрой?

И зачем? Чего он добивается? Я ведь уже с ним. Мы встречаемся. Спим вместе. Какой смысл продолжать отслеживать мои передвижения, если он может просто… спросить, куда я собираюсь?

Когда я подъезжаю к дому, телефон звякает, сообщая о новом сообщении.

Коул:

Ты точно в порядке? В кофейне ты выглядела расстроенной.

Я смотрю на экран, разрываясь между искренней заботой в его словах и растущей уверенностью, что наши отношения совсем не такие, какими я их представляла.

Хейли:

Просто устала. Позвоню завтра.

Он отвечает мгновенно.

Коул:

Сладких снов, красавица. Надеюсь, ты отдохнёшь.

Милое сообщение. Заботливое. Именно такое и должен отправить внимательный парень.

Именно такое мог бы отправить и сталкер.

Как моя жизнь до такого докатилась?

Войдя в квартиру, я запираю дверь и прислоняюсь к ней спиной, пытаясь осмыслить происходящее. Чуи подбегает меня встречать. Я поднимаю его на руки, благодарная за его неизменную любовь и ласку.

— Что мне делать, дружок? — шепчу я в его шерсть цвета корицы. — Что мне, блядь, делать?

Он попискивает, и я решаю, что это означает: «Ситуация чрезвычайно сложная, и простых решений здесь нет».

Спасибо, Чуи. Очень помог.

Дело в том, что я и сама понимаю, насколько всё сложно. Потому что, несмотря на всю эту странную, необъяснимую хрень, я не могу отрицать своих чувств к Коулу. Настоящих, пугающих и совершенно некстати возникших, учитывая обстоятельства.

С ним я чувствую себя в безопасности. Иронично, знаю. Он всегда был добр ко мне и стремился защитить. Установил систему безопасности в квартире, помог подать три заявления в полицию на Ларса Уинтерса, обнимал меня во время панических атак и ночных приступов страха.

Как человек, рядом с которым мне так спокойно, может одновременно настолько грубо нарушать моё доверие? Как один и тот же мужчина способен защищать меня от одного сталкера и так легко переступать мои личные границы?