— Кроме того, сегодня я подаю заявление в полицию и запрошу у больницы все документы, связанные с посещениями мистера Уинтерса, включая записи камер наблюдения за вчерашний вечер. Полагаю, с этим проблем не возникнет?

— Вам потребуется направить официальный запрос в установленном порядке…

— Я знаю порядок. — С вежливостью покончено. — Я пытаюсь понять другое: больница собирается поддержать свою сотрудницу или прежде всего защитить себя от юридической ответственности? Пока что похоже на второе.

— Мы безусловно поддерживаем наших сотрудников…

— Тогда докажите. Запретите Уинтерсу появляться в больнице или назовите мне вескую причину, по которой интересы сталкера, чьё преследование уже задокументировано, для вас важнее безопасности врача, которого он преследует.

Шэрон прочищает горло.

— Прежде чем мы сможем перейти к постоянному запрету, нам нужны доказательства противоправных действий, зафиксированные в полицейском заявлении.

— Прекрасно. К концу дня у вас будет заявление в полицию. А к завтрашнему утру я подам жалобу в отдел кадров. Что-нибудь ещё?

— Нет, думаю, мы всё обсудили.

— Чудесно. Вы меня невероятно успокоили, Шэрон. Просто блестящая работа. — Даже не пытаюсь скрыть сарказм. — Желаю вам дня, которого вы заслуживаете.

Я отключаюсь, не дав ей ответить.

Долгое мгновение просто сижу с телефоном на коленях, чувствуя, как колотится сердце. Не могу поверить, что только что это сделала. Обычно я так стараюсь не раскачивать лодку, не поднимать шума, не прослыть «проблемной» сотрудницей.

Но что-то внутри меня оборвалось.

Может, дело в том, как Шэрон произнесла слово «недоразумение», словно я закатила истерику. Или в том, что Уинтерс позвонил прикрыть собственную задницу, а больница восприняла это как отзыв клиента, а не продолжение преследования. Или я просто устала слышать, что моя безопасность менее важна, чем чья-то наркотическая зависимость.

Как бы то ни было, молчать я больше не собираюсь.

Дописываю в блокноте:

Завтра позвонить Дэвиду Смиту.

Потребовать официальную встречу.

Всё документировать.

Адвокат по трудовым спорам?

Последний пункт кажется перебором. Впрочем, сталкер, которого на моём рабочем месте готовы принять с распростёртыми объятиями, тоже перебор. Чрезвычайные обстоятельства требуют чрезвычайных мер. Юная Хейли гордилась бы нынешней, тем, что я наконец постояла за себя и признала свою тревогу, а не попыталась её преуменьшить.

Даже без консультации с юристом я прекрасно понимаю, что происходит. Ларс Уинтерс — постоянный посетитель. Каждый его визит в отделение скорой помощи выставляется счётом страховой компании. Неважно, что жалобы у него выдуманные. Неважно, что мы почти не назначаем ему обследований и не госпитализируем. Кто-то где-то зарабатывает на его зависимости, и эти деньги важнее моей безопасности.

Если больница не хочет меня защищать, придётся защищаться самой. И если для этого нужно стать той самой занозой, проблемной сотрудницей, которая строчит жалобы, требует документы и усложняет всем работу, — пусть так и будет.

Всю жизнь я старалась никому не быть обузой. Со всем справляться самостоятельно. Приуменьшать собственные потребности, лишь бы никому не доставлять неудобств. Убеждать себя, что, как бы плохо ни обстояли дела, всегда могло быть хуже.

И куда меня это привело?

Тревога никуда не делась: сердце по-прежнему колотится, руки дрожат. Но под ней теперь прячется кое-что ещё. Что-то очень похожее на желание действовать назло.

Прекрасно. Вот с этим уже можно работать.

Я снова натягиваю плед на голову, но теперь это больше похоже не на попытку спрятаться, а на перегруппировку сил.

С другого конца комнаты доносится встревоженный звук, который издаёт Чуи.

— Всё нормально, — сообщаю я из своего убежища под пледом. — Просто отчитала сотрудницу администрации больницы и собираюсь подать официальную жалобу на собственного работодателя. Всё нормально. Всё совершенно нормально.

Он недоверчиво попискивает.

— Ладно, может, и не совсем нормально. Но совершенно точно необходимо. — Я высовываю голову и смотрю на него. — Больше не позволим вытирать об себя ноги, Чуи. Начинается новая эпоха. Эта Хейли больше не станет терпеть всякое дерьмо.

Он склоняет голову набок, словно не до конца верит, что у меня получится.

— По крайней мере, я попробую.

Позже в тот день мы с Коулом проводим несколько часов в полицейском участке, но когда вскоре пос ...