— Кажется, ты мне по-настоящему начинаешь нравиться.

Слова звучат куда уязвимее, чем мне хотелось. Выражение лица Хейли смягчается, серые глаза теплеют.

— Ты мне тоже очень нравишься.

— Даже несмотря на то, что я уронил нас в болотную воду?

— Особенно поэтому. — Она встаёт на цыпочки и целует меня. — Я тут подумала и начала подозревать, что вы с Джеком были в сговоре. Ты нарочно это устроил, чтобы заманить меня в душ?

— Да никогда в жизни. — Прикладываю ладонь к сердцу, изображая бойскаута, которым никогда не был.

— Хм. — Она отстраняется, прищурившись, оценивающе смотрит на меня, затем бросает взгляд на часы и вздыхает. — Мне скоро пора. Смена начинается в шесть, а я ещё должна поужинать в столовой и морально подготовиться к тому хаосу, который меня ждёт.

Разочарование накрывает мгновенно. Мне хочется побыть с ней ещё. Мне всегда мало времени рядом с ней.

— Двенадцать часов?

— Двенадцать часов медицинского гламура. — Она морщится. — Половину смены наверняка буду убеждать пьяных пациентов, что нет, из-за ушибленного пальца на ноге им вовсе не нужна компьютерная томография.

— Звучит захватывающе.

— Сплошной праздник. — Она сжимает мою руку. — Но сегодня было правда хорошо. Мне это было нужно.

— Мне тоже.

Мы возвращаемся к парковке, а я пытаюсь сосредоточиться на тепле её ладони, а не на всё более отчётливом осознании, что скоро она уедет одна.

Теперь машин на парковке меньше. Кроме наших, всего две. Бегунья заканчивает круг. У выезда в седане сидит мужчина и смотрит в телефон.

Я задерживаю на нём взгляд чуть дольше положенного. Телосложение не такое, как у Уинтерса. И машина другая. Но место выбрано грамотно: хороший обзор начала тропы и удобный выезд на главную дорогу.

Прекрати. Немедленно.

Хейли, разумеется, замечает.

— Коул.

— Что?

— Ты опять за своё.

— За какое ещё своё?

— За то самое, когда оцениваешь каждого человека в радиусе пятнадцати метров как потенциальную угрозу. — Она улыбается, но в улыбке сквозит мягкое предостережение. — Мужчина в седане, скорее всего, просто ждёт жену с пробежки. И сел там, потому что хотел видеть её, пока она бегает.

Как я этого не заметил?

— Я не…

— Именно это ты и делал.

Возразить нечего, поэтому я лишь пожимаю плечами.

— Старые привычки.

Мы подходим к её машине. Скотч не столько скрывает уродливую надпись, сколько напоминает о том, что под ним. Челюсти сами собой сжимаются.

Я заставляю себя отогнать эту мысль и сосредотачиваюсь на Хейли, которая достаёт из кармана ключи.

— На днях возьму машину напрокат, — говорит она, отпирая дверь. — До записи на полировку свободных машин не оказалось, так что пока приходится ездить на этой. Перекраска тоже займёт несколько дней.

— Будет приятно какое-то время поездить на другой. Ему станет сложнее тебя найти. — Я ненавижу собственные слова, едва произнеся их. Слишком резко. Слишком близко к правде.

Она целует меня, обхватив лицо ладонями. Сначала её губы нежны, затем поцелуй становится настойчивее. Когда она отстраняется, в её глазах по-прежнему тепло и доброта, несмотря на мои грубые слова.

— Спасибо за сегодняшний день, — говорит она. — За прогулку, за твои невероятно циничные комментарии об искусстве. За всё.

— Всегда пожалуйста.

— Я серьёзно. — Большим пальцем она проводит вдоль моей челюсти. — Я впервые за несколько недель так расслабилась.

Я тут же оживляюсь.

— Правда?

— Правда. — Она улыбается. — Мне с тобой хорошо, Коул.

— И мне с тобой.

Она целует меня ещё раз, быстро и нежно, и садится в машину. Я отступаю, освобождая место, и смотрю, как она заводит двигатель.

Хейли машет мне через окно и выезжает с парковочного места. Я провожаю её взглядом до выезда, отмечаю, куда она поворачивает, запоминаю маршрут к главной дороге. Всё происходит прежде, чем я успеваю себя остановить: привычка автоматически собирать сведения и составлять мысленную карту.

Я сажусь в свою машину, завожу двигатель и стискиваю руль.

Целую минуту сижу с работающим мотором, глядя на пустое место, где только что стояла машина Хейли. Жена мужчины из седана возвращается с пробежки и садится на пассажирское сиденье. Они вместе выезжают с парковки и сворачивают налево, к главной дороге.

Не извращенец. Просто мужчина, который ждал жену.

Медленно выдыхаю, заставляя пальцы разжаться. Затем включаю заднюю передачу и выезжаю с парковочного места.

Налево, а не направо.

Домой, а не к больнице.

На это уходят все мои силы.

Дорога до квартиры кажется длиннее обычного. Каждый перекрёсток — новый выбор. Я ещё могу развернуться, догнать её, поддаться навязчивому желанию, которое раздирает мне грудь. Но не делаю этого. Продолжаю ехать не туда, куда тянет, прочь от неё, веря, что она благополучно доберётся.

Доверяя ей.

Это гораздо труднее, чем должно быть.