— Красивая, — повторяет он тоном, не допускающим возражений.

Остальную одежду мы стаскиваем с себя скорее торопливо, чем изящно. Я стараюсь не пялиться на него — и с треском проваливаюсь, когда его боксеры падают на пол. Он большой. Больше, чем я ожидала, а это о многом говорит, потому что ожидания у меня были. Судя по всему, адреналин после прыжка еще не выветрился ни у кого из нас.

Я первой захожу под душ, позволяя горячей воде смывать грязь с кожи. Сначала вода стекает коричневая, потом становится чище, а тепло кажется райским наслаждением после холодного ветра и еще более холодной грязи. Коул заходит следом, и душевая кабина вдруг становится совсем маленькой.

Он прижимается грудью к моей спине и упирается одной ладонью в стену над моим плечом, еще сильнее сужая пространство своим твердым обнаженным телом. Свободная рука скользит по моей коже, якобы помогая смыть грязь, но его прикосновения слишком намеренные, чтобы быть невинными.

— Ты очень тщательно все делаешь, — выговариваю я, прикусывая нижнюю губу.

— У меня сильная мотивация. — Его губы находят изгиб моей шеи, и я запрокидываю голову ему на плечо. — Я думал об этом весь день. — Его руки опускаются ниже, к животу, и у меня перехватывает дыхание. — Я хочу заботиться о тебе. Защищать тебя. И еще делать с тобой очень непристойные вещи, Хейли.

— Насколько непристойные? — бросаю я вызов, поворачиваясь в его руках и встречаясь с горящим взглядом.

Его пальцы скользят между моих бедер, и я ахаю.

— Вот настолько.

Он безошибочно находит клитор и начинает медленно водить по нему кругами, а второй рукой обхватывает мою грудь. Я зажата между холодной плиткой и его горячим телом, по нам обоим струится вода, и я не способна связно мыслить. Только чувствовать.

— Еще, — выдыхаю я. — Пожалуйста.

Он вводит в меня один палец, затем второй, и мне приходится упереться ладонями ему в грудь, чтобы устоять. Большой палец продолжает ласкать клитор, а остальные сгибаются так, что перед глазами взрываются звезды.

— Коул... — Я уже близко, но он весь день доводил меня до такого состояния, и мне слишком хорошо, чтобы смущаться. — Я сейчас...

— На это и рассчитываю. — Его хриплый голос звучит у самого уха. — Отпусти себя, Хейли. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь.

Оргазм накрывает меня волной, прокатываясь по телу пульсацией горячего удовольствия. Я вскрикиваю, сжимаясь вокруг его пальцев, а он удерживает меня, что-то шепча, но от силы наслаждения я не могу разобрать слов.

Когда я прихожу в себя, меня трясет.

— Настолько хорошо? — спрашивает он, и я слышу улыбку в его голосе.

— Заткнись.

Вода струится по его груди, задерживаясь в бороздках между мышцами, и мне хочется слизать с его кожи каждую каплю.

А к черту.

Я так и делаю.

Начинаю с ключицы, ощущая вкус воды и соли, и постепенно спускаюсь ниже. Его пальцы запутываются в моих мокрых волосах, но он не подталкивает меня, просто держится. Добравшись до живота, я опускаюсь на колени.

— Хейли... — Его голос срывается. — Ты не обязана...

— Я хочу. — Я смотрю на него сквозь пар, и выражение его лица едва не лишает меня самообладания. Отчаянное. Голодное. Словно он еле сдерживается. — Позволь мне.

Сначала я обхватываю член рукой и медленно провожу ладонью вверх-вниз, наблюдая за его лицом. Он запрокидывает голову, на шее выступают вены. Он толстый, горячий, на головке уже блестит влага, и это ощущение власти — знание, что именно я довела его до такого состояния, — пьянит.

Я наклоняюсь и беру его в рот.

Его низкий, утробный стон отражается от кафеля. Я начинаю медленно, обвожу головку языком, пробую его на вкус. Его пальцы крепче сжимают мои волосы, но он лишь держит руку на месте, дрожа от усилия, с которым сдерживает себя.

Я беру глубже, втягиваю щеки и нахожу ритм, от которого его бедра начинают судорожно дергаться. Вода уже остывает, но я почти не замечаю. Я чувствую лишь его тяжесть на языке, слышу издаваемые им звуки и ощущаю, как дрожат под моими руками его бедра.

— Хейли... блядь... я долго не продержусь...

Я отстраняюсь, выпуская его с влажным хлопком.

— Настолько хорошо? — возвращаю ему его же шутку, но он слишком поглощен происходящим, чтобы меня услышать.

— Я хочу быть внутри тебя. — Его голос низкий, полный отчаяния. — Пожалуйста.

От одного этого слова — пожалуйста — я хочу его еще сильнее. Я поднимаюсь, вода струится между нами, и Коул обхватывает мое лицо ладонями. Он целует меня так, словно тонет, а я — воздух.

— Кровать, — успеваю выговорить между поцелуями. — Презерватив.

Мы даже не пытаемся вытереться. Вываливаемся из душа, оставляя повсюду мокрые следы, и я веду его в спальню. Простыни промокнут насквозь, и мне совершенно плевать. Я достаю презерватив из тумбочки и протягиваю ему.