Именно об этом и говорила Трейси. О поиске оправданий. О попытках убедить себя, что всё правильно.

Но здесь всё иначе. Я не пытаюсь контролировать Хейли. Если буду знать, когда она на работе, а когда дома, мне будет проще отслеживать местонахождение Ларса-Говнюка. Да, это некоторое нарушение границ, но я переступаю их только ради того, чтобы следить за человеком, который хочет причинить ей вред.

«Если в этом действительно нет ничего страшного, просто спроси у неё расписание», — замечает мини-Тайлер, поселившийся у меня в голове.

Я представляю, как раздавливаю мини-Тайлера, словно жука, а потом щелчком отправляю его крошечный трупик в небытие.

База данных почти мгновенно выдаёт результаты. Личные дела сотрудников, графики смен, контактные данные. Хейли Бригам, врач отделения неотложной помощи. Дежурит сегодня вечером, в среду и в четверг. С пятницы по понедельник — выходные.

Я смотрю на экран, ощущая знакомый прилив удовлетворения от разгаданной загадки. Я узнал всё, что хотел.

Вот только прекрасно представляю, что Трейси сказала бы об этих рассуждениях. О том, как я оправдал нарушение протоколов безопасности больницы ради доступа к личным сведениям, которыми Хейли не пожелала со мной поделиться.

Я резко захлопываю ноутбук, будто от скорости, с которой это сделаю, мой поступок станет менее серьёзным.

Блядь.

Виски обжигает горло, и это жжение под стать тому, что разливается в груди и подозрительно напоминает стыд.

Три недели с начала программы.

Три недели встреч, дневников и проверок, на которых приходится отчитываться за свои поступки.

И я всё равно только что взломал больничную базу данных, чтобы посмотреть рабочий график женщины, потому что это показалось проще, чем просто спросить её. Проще, чем признаться, что я боюсь за её безопасность, что до сих пор чувствую вину за случившееся с Эммой и справляюсь с ощущением собственного провала, собирая сведения, к которым, возможно, вообще не должен иметь доступа.

Хейли бы поняла. Просто я не хочу просить её об этом.

Оправдания, которые я придумал три минуты назад, теперь кажутся жалкими и неубедительными. Я выбрал короткий путь, полностью обойдя необходимость получить согласие Хейли.

Наливаю ещё виски и смотрю в потолок.

Может, у меня и правда проблема.

Для четверга ночная смена на удивление спокойная. Казалось бы, надо радоваться, но меня это толь ...

Для четверга ночная смена на удивление спокойная. Казалось бы, надо радоваться, но меня это только настораживает. Именно такие тихие смены нередко без всякого предупреждения превращаются в настоящий хаос. Со временем я научилась ценить равномерный поток пациентов куда больше обманчивого затишья.

Я заполняю карты на сестринском посту, когда ко мне подходит Марко с выражением лица, которого я уже успела научиться бояться. Так он выглядит, когда к нам вот-вот нагрянет беда.

— Хейли, — тихо произносит он, покосившись на зал ожидания. — Ларс Уинтерс вернулся.

У меня всё обрывается внутри, и к горлу мгновенно подступает тошнота. Я загнала мысли о нём подальше, надеясь, что там они и останутся. Но вместо того чтобы рассказать Марко правду, спрашиваю:

— Он же совсем недавно был здесь. На что жалуется на этот раз?

— Всё то же. Болит спина, требует любимые препараты, настаивает, чтобы его осмотрела ты. — Марко раздражённо стискивает челюсти. — Я уже попросил охрану быть наготове, но они сейчас разбираются с пациентом, которого принудительно удерживают в западном крыле.

Я киваю, собираясь с духом.

— Какая койка?

— Четвёртая. Как и в прошлый раз. — Марко медлит. — Слушай, после того, что было раньше… Его замечаний о твоём питомце, того, что он знает твоё расписание… Может, передать его другому врачу?

Часть меня так и рвётся согласиться. Но другая злится и устала постоянно жить в напряжении. Возможно, посмотреть чудовищу прямо в лицо не такая уж плохая идея. По крайней мере, тогда я пойму, он это или нет.

Сильные девочки не боятся. Они становятся ещё сильнее. Ладно, папа, посмотрим, получится ли выжать из этого лимона ещё хоть каплю сока.

— Он просто откажется от лечения, пока не добьётся своего. Мы оба знаем, как это бывает. И сегодня у нас не хватает людей. Нет смысла перекладывать его на кого-то другого, если в итоге мы всё равно окажемся у его койки. — Я расправляю плечи. — Давай поскорее с этим разберёмся и выпроводим его.

Пока я говорю, меня уже пробирает ледяной холод. Как же я, блядь, ненавижу Ларса Уинтерса. Он давно перешёл все границы обычного поведения пациентов, выпрашивающих лекарства, с которыми мне доводилось сталкиваться. Уинтерс следит за мной, как хищник за добычей.

От него у меня, блядь, мурашки по коже.