— Давай уточню: я не говорю, что ты опасен для этой женщины. Я говорю, что твои мысли развиваются по схожей схеме с мыслями человека, который действительно опасен. — Она слегка подаётся вперёд. — Убеждение, что твоя оценка опасности важнее права другого человека самостоятельно решать за себя. Уверенность, что благие намерения оправдывают любые методы. Именно эти модели мышления мы пытаемся изменить.

Мне нечего на это ответить. Никакими словами уже не выбраться из ямы, которую я сам себе вырыл.

На мгновение воцаряется тишина. Грант разглядывает ботинки. Остин сидит совершенно неподвижно. Зак выглядит так, словно опасно приблизился к самоанализу.

— Вот о чём я хочу попросить тебя подумать, — продолжает Трейси. — Ты столкнулся с ситуацией, когда дорогому тебе человеку может угрожать опасность. Само по себе это не проблема. Вопрос в другом: какова твоя роль? Ты партнёр, которому она сама решила довериться и с которым вместе пытается справиться с угрозой? Или ты действуешь как тайная служба безопасности, собирая сведения без её ведома и согласия?

— Она знает, что я беспокоюсь.

— А знает ли она, насколько сильно? Знает, на что ты способен ради защиты близких?

Нет. Не знает.

Моего молчания Трейси вполне достаточно.

— Я так и думала. — Она делает пометку. — На этой неделе я хочу, чтобы ты подумал о разнице между поддержкой человека и слежкой за ним. И то и другое может исходить из заботы. Но только одно уважает право другого человека распоряжаться собственной жизнью.

— А если из-за уважения к её выбору она пострадает?

— Тогда тебе придётся принять, что, чем бы всё ни закончилось, это будет следствием решений взрослого, дееспособного человека относительно собственной безопасности. Что бы ни случилось. — Выражение лица Трейси чуть смягчается. — Я знаю, это трудно. Но альтернатива, когда ты принимаешь решения за неё, как раз и привела тебя сюда.

Остаток встречи проходит как в тумане. Джессика делится способами справляться с желанием проверять соцсети. Грант рассказывает, как договорился со своим ассистентом, чтобы тот помогал ему контролировать поведение. Зак, бурча себе под нос, обещает навсегда перестать ходить в спортзал бывшей клиентки.

Когда очередь доходит до моих обязательств на неделю, я тщательно подбираю слова.

— Постараюсь не опекать её чрезмерно и не вмешиваться в… ситуацию со сталкером, — говорю я и добавляю: — Если только она сама не попросит помочь.

Трейси одобрительно кивает, но в её глазах я вижу скепсис. Она слишком давно этим занимается, чтобы верить мне на слово.

На парковке у общественного центра меня догоняет Тайлер.

— Напряжённая сегодня встреча, — говорит он, поравнявшись со мной.

— Можно и так сказать.

— Ты хорошо справился. Важно было возразить Трейси. Многие в группе всё валят в одну кучу, но у тебя своя… специфика.

— Прямо успокоил.

Тайлер смеётся.

— Ну, вроде того. — У моей машины он останавливается. — Так ты собираешь информацию об этом типе?

Я уже усвоил, что Тайлеру нельзя откровенно лгать, слишком уж он проницателен. Зато можно рассказать часть правды и надеяться, что ему этого хватит.

— Понемногу. Выяснил, что он пользуется однослойной туалетной бумагой, — сообщаю я, пытаясь разрядить обстановку, и отпираю машину. — Но да, кое-что разузнал.

— Господи. — Тайлер качает головой, хотя на губах играет озорная улыбка. — Однослойной? Вот уж верный признак конченого психа.

— Именно так я и подумал.

— Слушай, если тебе интересно моё мнение, я не думаю, что ты ошибаешься насчёт своей девушки…

— Хейли, — перебиваю я. Поправка удивляет меня самого, и по лицу Тайлера видно, что его тоже. Я ведь не особенно распространяюсь о личной жизни. Но Хейли для меня больше, чем просто «моя девушка», и мне нужно, чтобы хоть кто-то в этой группе это понимал.

— Хейли, — повторяет Тайлер с таким уважением, что я почти готов счесть нас друзьями, — действительно может быть в опасности. Но и Трейси не ошибается. Есть вариант, при котором ты поможешь, а есть тот, при котором сам станешь частью проблемы.

— Понимаю.

— Правда?

Я встречаю его взгляд.

— Стараюсь.

Тайлер кивает, похоже, удовлетворённый ответом.

— Напиши, если захочешь что-нибудь обсудить до нашей проверки в четверг. Для того и нужна система напарников.

— Напишу.

По дороге домой в машине непривычно тихо. Слова Трейси продолжают звучать в голове, раздражающе настойчивые.

Дело в том, что я знаю: она права. Но понимать что-то головой и чувствовать это — совершенно разные вещи. И меня бесит, что она видит меня насквозь.

Дома я наливаю себе виски и открываю ноутбук, собираясь заняться вполне законной работой по консультированию в сфере безопасности. Но руки, похоже, решают иначе и почти сами собой открывают защищённый браузер.

Не успеваю я толком осознать, что делаю, как на экране появляется схема сети больницы. Системы Мемориальной больницы, которые я помогал защищать несколько месяцев назад. Вот и база данных сотрудников, прикрытая шифрованием, которое я сам разработал.

Меньше двух минут — и я узнаю расписание Хейли. Просто быстренько посмотрю, когда она работает на этой неделе.

Пальцы зависают над клавиатурой.