— У тебя лицо смысла не имеет.

Теперь мы обе смеёмся, и напряжение немного ослабевает, позволяя наконец вздохнуть. У нас всегда так: ссоримся, миримся, живём дальше. Обычно по менее серьёзным поводам, чем личная безопасность и возможные преследователи, но привычный порядок остаётся прежним.

— Охрана захочет с тобой поговорить, — бормочет она мне в плечо. — Фрэнк сказал, что свяжется сегодня.

— Прекрасно, — ворчу я. — Будет чего ждать.

Она отстраняется и всматривается в моё лицо.

— Мы в порядке?

Я вздыхаю.

— Будем. Только… в следующий раз предупреди, прежде чем решишь всё за меня.

— Если будет следующий раз, я ещё решительнее всё сделаю по-своему. — Она произносит это легко, но я понимаю, что она не шутит. — И ещё ты должна купить мне кофе. За моральный ущерб.

— Ты нарушила моё доверие, и теперь я должна купить тебе кофе?

— Именно.

— У тебя сломана логика.

— И тем не менее. — Она пожимает плечами и уже пятится к раздевалке. — Напиши мне завтра. Или сегодня попозже. Неважно. Ты поняла.

Я еду домой в свете раннего утра, чувствуя, как после двенадцатичасовой смены усталость проникает до костей. Пишу Коулу, чтобы уточнить время и место прыжка, затем кормлю Чуи и забираюсь в постель, поставив будильник на два часа дня. Этого хватит, чтобы принять душ, собраться и вовремя приехать на встречу.

Уже проваливаясь в сон, я чувствую, как сквозь усталость пробивается трепет предвкушения. Не могу дождаться, когда выпрыгну из самолёта вместе с Коулом Мэттьюсом.

Когда звонит будильник, я не сразу понимаю, где нахожусь: организм отчаянно требует еще сна. Но ...

Когда звонит будильник, я не сразу понимаю, где нахожусь: организм отчаянно требует еще сна. Но тут я вспоминаю, что в половине пятого мы с Коулом прыгаем с парашютом. Эта мысль подбрасывает меня с кровати и гонит в душ, где горячая вода помогает снова почувствовать себя человеком. Я тщательно отшелушиваю кожу, дважды выбриваю каждый укромный уголок, а затем намыливаюсь с головы до ног мылом с ароматом ванили. Надеюсь, Коул любит ваниль. Должен же, правда? Какому мужчине не понравится нырнуть с головой в объятия женщины, пахнущей кексом?

Чуи пристально наблюдает за мной, пока я стою перед шкафом в одном полотенце и решаю, что надеть.

— Как думаешь? — спрашиваю я, когда он взбирается мне на плечо. — Спортивное и удобное или красивое и непрактичное?

Он стрекочет, и я решаю перевести это как «Зачем ты вообще спрашиваешь у хорька совета по моде?».

— Ты прав. Спортивное. Мы же буквально собираемся выпрыгнуть из самолета.

Я выбираю черные леггинсы, в которых моя задница выглядит потрясающе, и теплую кофту с длинными рукавами: она греет, но не делает меня похожей на капусту. Лишние слои потом можно будет снять. Надеюсь.

После столь основательного душа и предвкушения того, как позже Коул будет снимать с меня одежду, я возлагаю на сегодняшний вечер большие надежды.

Я выдаю Чуи его дневные лакомства, проверяю, достаточно ли у него еды и воды, хватаю куртку и выхожу. Коул заедет за мной, и от этого я волнуюсь еще сильнее.

Его пикап подъезжает точно вовремя, и, едва увидев Коула за лобовым стеклом, я чувствую, как внутри все радостно переворачивается. То, как черная футболка обтягивает его грудь, должно быть противозаконно, а улыбка, которой он встречает меня, достаточно теплая, чтобы растопить октябрьский холод.

— Готова упасть с неба? — спрашивает он, когда я забираюсь в машину.

— С рождения готова. — Вообще-то нет. Я в ужасе. Но одновременно меня переполняет восторг, и сейчас эти два чувства сражаются у меня в груди, словно гладиаторы. — С какой высоты прыгаем?

— Четырнадцать тысяч футов.

— Круто, круто, круто. — Голос у меня выходит слегка сдавленным. — Это... высоко.

Коул смеется и, протянув руку, сжимает мое колено.

— Тебе понравится. Обещаю.

— А если нет?

— Тогда угощу тебя ужином и разрешу сколько угодно ругать меня за то, какой это был ужас.

— Договорились.

До частного аэродрома мы едем около сорока минут по извилистым дорогам, поднимающимся к предгорьям. Сегодня горы будто нарочно красуются: осины полыхают золотом и оранжевым на фоне темно-зеленых сосен, а лучи предвечернего солнца заливают все медовым светом. Колорадо осенью до неприличия красив. Будто живешь внутри заставки рабочего стола.

— Джек летает с шестнадцати лет, — рассказывает Коул, когда мы сворачиваем на гравийную дорогу с расписанной вручную табличкой «Morrison Aviation». — Дважды служил в армии за границей в качестве пилота. В Афганистане в основном управлял «Блэк Хоками». Теперь, помимо своей компании по кибербезопасности, организует приключенческие полеты и частные рейсы.

— То есть квалификация у него есть.

— С избытком. Он, наверное, и в ураган самолет с закрытыми глазами посадит.

— Давай сегодня не будем проверять эту теорию.