— Бригам, к тебе везут пациента, — зовёт Марко с поста старшей медсестры. — Мужчина, чуть за тридцать, сильная боль в области гениталий, подозрение на инородное тело, признаки системной инфекции. Будут через три минуты.

Я замираю, не донеся историю болезни до принтера.

— Боль в гениталиях и системная инфекция?

— Температура повышена. Тахикардия. Девушка вызвала скорую, когда узнала, что он мочится кровью и у него сильный жар. — Марко прокручивает информацию на экране. — Бригада предупреждает о риске гангрены Фурнье. Говорят, пациент скрывал это несколько дней.

Несколько дней. Блядь.

По спине пробегает холодок, и меня передёргивает. Гангрена Фурнье — один из тех диагнозов, при которых сотрудники неотложки обмениваются особенными взглядами. Некротизирующий фасциит половых органов и промежности. Стремительно распространяющаяся инфекция, разрушающая ткани и угрожающая жизни.

Проще говоря, парень может лишиться члена.

— Что за инородное тело?

— Неизвестно. — У Марко дёргается уголок рта. — Медикам он не сказал.

Прекрасно.

Я направляюсь в противошоковую палату и начинаю готовиться. УЗИ. Внутривенные растворы. Антибиотики широкого спектра, самые мощные, потому что, если подозрения подтвердятся, каждая минута на счету. Через мгновение ко мне присоединяется доктор Чен, уже натягивая перчатки.

— Уролога вызвали, — сообщает она. — Доктор Гупта едет.

Двери приёмного отделения разъезжаются с гидравлическим шипением. Парамедики вкатывают каталку с белым мужчиной, бледным, потным, с так сильно стиснутыми челюстями, что я вижу, как под кожей подёргивается мышца. Он лежит, слегка свернувшись на боку.

— Брэндон Халверсон, тридцать два года, — докладывает старший парамедик. — Сильная боль в нижних отделах мочеполовой системы, температура сорок и восемь, пульс сто семьдесят четыре, давление девяносто два на пятьдесят восемь. Сообщает о тёмно-красной моче. Местный отёк, покраснение распространяется на промежность. Наличие инородного тела подтверждает, но в дороге не уточнил какого.

Ну разумеется.

— Брэндон, я доктор Бригам. — Пока мы перекладываем его на койку, я говорю тихо и ровно. Он избегает моего взгляда. — Понимаю, вам неловко, но нам необходимо точно знать, что произошло, чтобы помочь вам. Всё, что вы скажете, останется в этой комнате.

Он крепко зажмуривается.

— Я думал, они просто… выйдут.

— Что именно должно было выйти?

Наступает долгая пауза. Очень, очень долгая.

— Пакетики…

Я сохраняю совершенно невозмутимое лицо.

— Пакетики?

— От кетчупа. — Его едва слышно. — Пустые. Такие, как в фастфуде. Я свернул их. Плотно. Как… маленькие трубочки.

Я не смотрю на доктора Чен. Не могу на неё смотреть. Если сейчас встречусь с ней взглядом, не сумею сохранить невозмутимость, и этот мужчина почувствует себя униженным. Униженные пациенты замыкаются, а замкнувшиеся пациенты теряют части тела.

— Хорошо. — Мой голос не дрогнул, и это уже серьёзная победа. — Сколько их было, Брэндон?

Он заставляет меня подождать несколько секунд.

— Шесть.

Шесть.

— И как давно это случилось?

— Четыре дня назад.

Четыре грёбаных дня.

Доктор Чен быстро печатает на ноутбуке, не пропуская ни слова. Я сосредоточиваюсь на лице Брэндона: оно приобрело оттенок белого, пугающе похожий на цвет кожи трупа, с которым я работала в медицинском институте.

— Хоть один вышел сам?

Он качает головой, и слеза раскаяния скатывается к виску, исчезая в волосах.

Доктор Чен выступает вперёд, как всегда спокойная и профессиональная.

— Брэндон, я доктор Чен, сегодня я дежурный врач. Мы проведём обследование и немедленно пригласим уролога. Есть серьёзный риск инфекции тканей, которая может очень быстро распространиться, поэтому мы сразу начнём вводить антибиотики внутривенно.

Он кивает. — Хорошо. Я понимаю.

Медсестра устанавливает внутривенный катетер и начинает вводить антибиотики, пока доктор Чен проводит осмотр, которым, к моему облегчению, сегодня занимаюсь не я.

Когда приходит бригада, чтобы отвезти его на обследование, в кармане вибрирует телефон. Обычно я не проверяю сообщения, если в отделении много работы, но Брэндон на время выбыл из-под моего наблюдения, и я украдкой смотрю на экран.

Коул:

Только что говорил с Джеком… Прыгнем с парашютом завтра, когда ты проснёшься?

Сердце привычно сбивается с ритма при одной мысли о встрече с ним. Даже стыдно. Я взрослая женщина. Медицинский работник. Держала в руках человеческие кишки и даже не поморщилась. Но стоит симпатичному мужчине прислать сообщение, и я снова четырнадцатилетняя девчонка на концерте бойз-бэнда.

А прыжок с парашютом? Завтра? Меня внезапно охватывает восторг. Будь я где-нибудь ещё, запрыгала бы на месте.

Хейли:

ЗАВТРА??? С удовольствием! Напишу утром после смены, и договоримся о точном времени.

Он отвечает мгновенно.

Коул:

Не могу дождаться. Хорошей смены, красавица.