— Мы будем следовать плану, — твердо говорю я, потянувшись за манжетой тонометра. — Который начинается с полного осмотра. Мне нужно измерить ваши показатели, а дальше посмотрим.

— Не трогайте меня, блядь, пока не дадите то, что мне нужно! — Он отбивает мою руку, от удара на коже вспыхивает короткая резкая боль.

Я делаю шаг назад, не разрывая зрительного контакта.

— Мистер Уинтерс, я понимаю ваше разочарование, но если вы отказываетесь от осмотра, я ничем не смогу помочь. А если вы снова начнете проявлять агрессию к персоналу, я вызову охрану. Любое насилие здесь недопустимо.

При упоминании охраны он начинает бегать глазами от меня к двери. До этого его уже дважды выводили отсюда.

— Ладно, — бурчит он, вытягивая руку для тонометра. — Но передайте доктору Чен, что я не уйду, пока кто-нибудь не воспримет мою боль всерьез.

Я осторожно продолжаю, фиксируя показатели, которые для человека в предполагаемой агонии выглядят как по учебнику.

— Как там Чуи? — спрашивает он в повисшей тишине, пока я вношу данные в компьютер.

Я замираю, пальцы зависают над мышкой. Я знаю, что никогда не упоминала о своем хорьке при этом человеке.

— Кто? — Мой голос звучит ровно: я тщательно скрываю тревогу, которая стекает по спине, как горячий воск.

— Ваш хорек. Чуи? Вы рассказывали мне о нем как-то раз, помните? — спрашивает он, но глаза прячет. За ширмой на соседней койке кашляет пациент, и в наступившей тишине этот звук кажется неестественно громким.

Ларс Уинтерс знает обо мне то, чего не должен.

Он это понимает. Я это понимаю.

И то, что произойдет дальше, зависит только от меня.

Я уверена без тени сомнения, что никогда не обсуждала свою личную жизнь с этим пациентом — да и ни с каким другим. Эту границу я соблюдаю неукоснительно, и уж тем более с теми, от кого в моей голове воет сирена тревоги, как от Ларса Уинтерса.

— Мистер Уинтерс, мне нужно проконсультироваться с куратором по поводу вашего плана лечения, — говорю я, делая еще один шаг от кровати. — Я скоро вернусь.

Размеренным шагом выхожу из-за ширмы, борясь с желанием оглянуться через плечо. Завернув за угол, я прислоняюсь к стене, хватаюсь за грудь и делаю глубокий вдох.

— Ты в порядке, Хейли? — спрашивает Марко, материализовавшись из ниоткуда со своей пугающей своевременностью. — Уинтерс опять буянит?

— Он знает, как зовут моего хорька, — шепчу; слова звучат дико даже для меня самой.

Брови Марко ползут вверх.

— Откуда, черт возьми, ему это знать?

— Без понятия.

— Соцсети? — предполагает Марко. — У тебя открытый профиль?

Качаю головой:

— Нет, закрытый. Да я и сижу там под другим именем. — Мера предосторожности, которую я приняла много лет назад, увидев, как один пациент стал одержим моей коллегой.

Лицо Марко каменеет.

— Звоню охране, пусть будут наготове, и скажу доктору Чен. Одна ты туда не вернешься.

— Я справлюсь, — протестую я. Я благодарна за то, что он воспринимает это так серьезно, но быть компетентной в моей профессии означает уметь справляться и с таким дерьмом.

— Это не обсуждается, — обрывает он, уже доставая телефон. — Новый протокол, помнишь? После инцидента с Дженсен в прошлом месяце.

Инцидента с Дженсен.

Один пациент пошел за ординатором-хирургом до ее машины после выписки. К счастью, ситуация не зашла дальше этого, но инцидента хватило, чтобы ввести новые меры безопасности. И напугать ординатора до чертиков.

Доктор Чен появляется через пару минут: от ее миниатюрной фигурки так и веет профессионализмом и авторитетом. Она слушает меня не перебивая, кивая каждый раз, когда я делаю паузу, чтобы перевести дух.

— Я сама займусь мистером Уинтерсом, — говорит она, когда я заканчиваю. — И внесу это в его карту. Если он появится снова, нам придется разработать план лечения с минимальным контактом с женским персоналом.

— Скорее всего, он просто закидывает удочку, — говорю я, сама не до конца в это веря. — Пытается наладить личный контакт, чтобы сманипулировать мной и получить желаемое.

— Возможно, — соглашается доктор Чен. — Но рисковать мы не будем. И Марко прав: одна ты туда не вернешься. Понятно?

Киваю в знак согласия, испытывая благодарность к коллегам, которые приглядывают за мной.

Приходит охрана. Фрэнк знает большинство постоянных пациентов по именам. Он встает возле третьей койки, а доктор Чен скрывается за ширмой. Я слышу ее четкий, уверенный голос, излагающий план лечения, который не включает наркотические препараты.

Пользуясь моментом, я захожу в комнату отдыха — мне нужна минута, чтобы прийти в себя. До появления Уинтерса я так отлично чувствовала себя этой ночью. Как один человек может так быстро и так сильно выбить меня из колеи? Нельзя позволять кому бы то ни было давать мне почувствовать их власть надо мной.

Но то, что Уинтерс знает о моей личной жизни, потрясло меня до глубины души.

Я делаю еще один глубокий вдох, стараясь не обращать внимания на дрожь при выдохе.