— Привет, дружок, — бормочу я, неся его к дивану. — Ночь прошла спокойно? Надеюсь, лучше, чем у меня.

Сидя так и поглаживая его мягкую шерстку, я ловлю себя на том, что поглядываю на окна, проверяя, плотно ли закрыты жалюзи. Думаю о предложении Рейчел насчет дивана и снова от него отмахиваюсь. Это мой дом. Я не позволю выжить себя отсюда из-за смутной тревоги из-за какого-то жаждущего дозы пациента, который, вероятно, просто подслушал, как я говорила о Чуи с кем-то из персонала в один из его прошлых визитов.

И все же, отправляясь в постель, когда солнце уже полностью взошло, я лишний раз проверяю замки на двери и окнах. Просто чтобы перестраховаться.

На всякий случай.

Потому что особенность работы в скорой помощи заключается в том, что ты воочию видишь, как быстро обычный день может обернуться катастрофой.

Насколько тонкая грань между безопасностью и опасностью.

И как легко она может порваться.

Это не паранойя, если меры предосторожности имеют смысл. По крайней мере, так я говорю себе, когда наконец проваливаюсь в сон с Чуи, свернувшимся теплым клубочком у моей шеи; звук его тихого дыхания служит утешительным напоминанием, что я не одна.

— Мэттьюс, ты меня слушаешь?

— Мэттьюс, ты меня слушаешь?

Я моргаю, отрываясь от строк кода на экране. Джек стоит в дверях моего кабинета — если этот стеклянный куб можно назвать кабинетом. Скорее уж аквариум, где все видят, как я работаю, и нет никаких секретов.

— Извини. Разбирался с сетевым трафиком. — Я выпрямляюсь в кресле. — Что случилось?

Джек вздыхает и проводит рукой по волосам.

— Я спросил, закончил ли ты аудит безопасности для «MediTech». Они мне все утро почту обрывают.

— Как раз заканчиваю, — говорю я, разворачивая к нему монитор. — Нашел три критические уязвимости на портале для пациентов, два бэкдора в биллинговой системе, а сегментация сети практически отсутствует. Иск в суд — лишь вопрос времени.

Лицо Джека мрачнеет, пока он пробегает глазами отчет.

— Черт. И они хранят медкарты половины больниц Колорадо?

— Включая Мемориальную Форт-Коллинза, — подтверждаю я, чувствуя мимолетное удовлетворение от его реакции. Жена Джека родила всех троих детей в Мемориальной. Одно дело — разбираться с брешами в безопасности на профессиональном уровне, и совсем другое — когда под угрозой могут оказаться данные твоей семьи. Вот почему я хорош в своем деле: я вижу связи, которые упускают другие, и слабости, которые никто не замечает.

— Отличная работа, — говорит Джек. — Оформи все со своими рекомендациями и скинь мне до конца дня. Завтра назначу созвон с их техническим директором.

Я киваю, уже поворачиваясь обратно к экрану.

— Считай, сделано.

Джек не уходит. Вместо этого он закрывает дверь — редкое явление, которое тут же заставляет меня напрячься.

— Коул, — начинает он, и по тону я понимаю, что речь больше не о «MediTech». Он прислоняется к краю моего стола, скрестив руки на груди. — Проголодался? Пойдем выпьем кофе, перекусим.

Звучит как вопрос, но мы оба знаем, что на самом деле это не просьба. Когда твой босс и бывший армейский приятель зовет тебя куда-то, ты идешь.

— Конечно, — отвечаю, сохраняя проделанную работу. — Дай мне пару минут закончить.

— Даю пять. Буду готов, когда скажешь. — Он дважды стучит по дверному косяку и исчезает.

Я заканчиваю документировать результаты и беру куртку. В основании черепа зарождается знакомый зуд — предчувствие того, о чем Джек на самом деле хочет поговорить. Он бы не стал отрывать меня от работы посреди дня без веской причины.

Он уже ждет у лифта, когда я выхожу из кабинета. Мы спускаемся молча; единственный звук — механическое гудение тросов и шестеренок. В этом нет неловкости: во время командировок в Афганистан мы провели достаточно времени в напряженной тишине, чтобы ценить мирный покой дома, но я чувствую тяжесть предстоящего разговора, словно на плечи накинули утяжеленный жилет.

— В тайский? — предлагаю я, когда мы выходим на улицу.

— Слишком шумно, — отвечает Джек. — В двух кварталах отсюда есть одно место. Там отличный кофе.

— Звучит неплохо, — говорю я, засовывая руки в карманы.

Мы лавируем в полуденном потоке пешеходов на Маунтин-авеню. В это время суток в Форт-Коллинзе многолюдно: студенты спешат с пары на пару, офисные работники вышли на обед, туристы бродят по бутикам и пивоварням, тянущимся вдоль улиц в центре.

На ходу я автоматически сканирую окружение. Пути отхода. Камеры видеонаблюдения. Расположение припаркованных машин. Старые привычки со времен службы в военной разведке — гипербдительность, которую Джек понимает, потому что и сам ей страдает.

— Ну и, — говорит Джек, пока мы ждем на светофоре, — как прошла твоя первая встреча?

А вот и оно.

— Нормально, — отвечаю, сохраняя нейтральный тон. — Все как обычно. Круг из стульев. Люди говорят о своих проблемах.