Дорис возвращается с моим кофе, на мгновение прерывая наш разговор. Я заказываю первое, что попадается на глаза в меню — клаб-сэндвич, — скорее для того, чтобы побыстрее от нее избавиться, чем от реального голода. Тайлер просит свой денверский омлет, удостаиваясь теплой улыбки Дорис, которая подтверждает, что он здесь и впрямь завсегдатай.

Как только она уходит, Тайлер достает из кармана маленький блокнот и пододвигает его ко мне через стол. Обложка обычная, черная, ничего примечательного.

— Что это? — спрашиваю я, разглядывая его, но не прикасаясь.

— Твой первый дневник выздоровления. Трейси посоветовала мне вести такой поначалу. — Он постукивает по обложке. — Отслеживать триггеры, мысли, порывы. Дневник мне помог, думаю, поможет и тебе.

Я не делаю ни малейшей попытки взять книжку.

— Я не из тех, кто ведет дневники.

— Я тоже не был. — Он пододвигает его ближе ко мне. — Но это личное. Никто его не прочитает, даже Трейси. Он только для тебя, чтобы замечать паттерны, которые иначе бы ускользнули.

Я оставляю блокнот там, где он лежит.

— Давно ты ходишь на эти встречи?

— Семь месяцев. Мои партнеры по пивоварне, можно сказать, заставили меня, как и тебя. Но теперь я хожу добровольно.

— Почему? — Вопрос вырывается прежде, чем я успеваю его остановить; искреннее любопытство берет верх над защитными барьерами.

Тайлер делает долгий глоток кофе, обдумывая ответ.

— Потому что это работает. И я не хочу быть парнем, известным тем, что преследует клиентов. А еще потому, что мне нравится, каким я становлюсь, когда не зацикливаюсь на чужой жизни.

Его честность обезоруживает. Я ожидал услышать банальные разговоры о восстановлении и исцелении, а не прямое признание того, чем на самом деле занимается наша группа.

Преследованием. Трейси сколько угодно может спорить о формулировках, но если кто-то выглядит как сталкер и ведёт себя как сталкер…

— Что ты сделал? — спрашиваю я, понимая, что знаю, в чём в общих чертах провинился каждый, но не знаю подробностей. — С… клиенткой?

— Подстроил свой график варки под время, когда она приходила. Начал делать специальные партии на основе ее случайных комментариев о вкусах, которые ей нравятся. — Лицо у него становится виноватым. — Убедил себя, что просто веду себя как внимательный владелец бизнеса, пытающийся угодить ценному клиенту.

История звучит до жути знакомо — те же оправдания, те же размытые границы.

— И что случилось? — спрашиваю я, внезапно почувствовав потребность узнать больше.

— Она заметила. Подала жалобу в Бюро по улучшению деловой практики. Мой деловой партнер припер меня к стенке. — Тайлер пожимает плечами. — Могло быть и хуже. Могли впаять запретительный приказ или предъявить обвинения. А так я получил ультиматум: либо групповая терапия, либо я теряю свою долю в пивоварне.

Приходит Дорис с нашей едой. Клаб-сэндвич огромный: слои индейки, бекона, салата и помидоров между кусками поджаренного хлеба. Омлет Тайлера — золотистый полумесяц, начиненный перцем, луком и ветчиной, а рядом — хашбраун, поблескивающий идеальной маслянистой корочкой.

— Что-нибудь еще, мальчики? — спрашивает Дорис.

— Пока все отлично, спасибо, — отвечает Тайлер с легкой улыбкой.

Когда она уходит, я беру половину своего сэндвича, скорее чтобы занять чем-то руки.

— И как это работает? Эта система напарников.

— Все довольно просто. Мы регулярно выходим на связь. Сначала каждый день, потом, может, пореже, когда ты освоишься с процессом. Говорим о триггерах, моментах, когда ты почувствовал желание проследить за кем-то или собрать информацию. Помогаем друг другу понять, когда мы рационализируем поведение, переходящее черту.

— А если я не хочу делиться подобным с абсолютно незнакомым человеком? — Вопрос звучит резче, чем я планировал.

Тайлер кажется невозмутимым, словно ожидал от меня отпора.

— Значит, ты тратишь наше общее время впустую и на самом деле не участвуешь в программе, как положено. — Он отрезает кусок омлета. — Но я уже не совсем незнакомец. Я твой напарник по подотчетности. И, веришь или нет, я был в точности на твоем месте: думал, что все это херня, что моя ситуация была другой, что я просто более наблюдательный или заботливый, чем остальные.

Я откусываю от сэндвича, чтобы не отвечать ему сразу. Он на удивление вкусный: бекон идеально хрустящий, хлеб свежий. Я заставляю его подождать, пока не проглочу кусок.

— Ты не знаешь мою ситуацию.

— Верно, — соглашается Тайлер. — Так расскажи мне. Чем ты отличаешься от всех нас?

Прямота этого вопроса бьёт точно в цель. Никто ещё не задавал его настолько прямо. Ни Джек, ни отдел кадров, ни даже Эмма.

Очевидно, я не могу сказать Тайлеру правду — про Эмму, про Стива-Говнюка. Но я знал, что к этому придет, и у меня заготовлена история.

— Я защищал интересы своей компании, — говорю я. — Коллега заходил на защищенные серверы в нерабочее время, связывался с неизвестными внешними аккаунтами. Это было похоже на кражу данных.

Все это правда. Просто… не это стало причиной, по которой меня отправили в ГПМГ.

— И что, так оно и было?