— Плачь сколько угодно. Чем сильнее сопротивляешься, тем веселее.

Я делаю глубокий вдох и позволяю мыслям унестись куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Интересно, чем сейчас занимается Скайлер. Заметит ли она, что меня нет? Решит, что я провожу время с Хантером, и даже не подумает спросить у него, где я? «Ночи страха», должно быть, уже начались. Ей будет некогда проверять телефон.

И Хантер…

Боль уже близко, но при мысли о нём я невольно улыбаюсь.

Этот месяц с ним был лучшим в моей жизни. Как бы мне хотелось сказать ему, как много он для меня значит. Как бы хотелось признаться, что я так легко могла бы в него влюбиться, если бы у меня было ещё немного времени. Что я уже почти на пути к этому, стою на самом краю и вот-вот с головой окунусь в омут влюблённости, не заботясь о том, как быстро всё происходит.

Как бы мне хотелось… хотелось… хотелось… Но теперь все эти желания ничего не значат.

Не тогда, когда Коннор хватает меня за колено и впивается пальцами в кожу. Когда он стягивает штаны и ухмыляется, а капля слюны падает мне на лоб.

Я напрягаюсь, готовясь к тому, что последует дальше.

Боль.

Одиночество.

Невыносимая тоска.

— Мэкс?

Я уже настолько далеко от реальности, что начинаю слышать то, чего здесь нет. Представляю, будто рядом кто-то, кого я люблю, хотя на самом деле я совершенно одна.

— Максин? Где ты, ангел мой?

Моё имя эхом разносится по коридору. В каждом слове слышится отчаяние. И это правда. Это действительно происходит. Из моей груди вырывается сдавленный смешок, а всё тело наполняет радость.

— Как раз вовремя, — ухмыляется Коннор.

По коридору несутся шаги — лёгкие, но решительные. Они отбивают тот же ритм, что и моё сбившееся сердце. Я моргаю, и в следующий миг дверь распахивается. На пороге стоит Хантер. Его взгляд встречается с моим, и мне хочется закричать: «Я люблю тебя! Люблю! Пожалуйста, защити меня!» Но я не могу вымолвить ни слова.

Затем его внимание переключается на Коннора, и по его лицу пробегает выражение, которого я никогда прежде не видела у человека.

Всего за два шага Хантер пересекает комнату. Он отрывает Коннора от меня и с силой прижимает к стене, поднимая так легко, словно тот весит не больше пушинки, а не является жалким подобием мужчины.

— Я тебя предупреждал, — произносит Хантер, приставив нож к его горлу.

Тот самый нож, который он держал в руках в ту ночь, когда я узнала о других сторонах его жизни. Длинный, устрашающий кусок стали.

— Я велел тебе держаться от неё подальше, но ты ведь не смог удержаться, правда?

Коннор пытается сопротивляться. Пинается, размахивает руками, но всё это совершенно бесполезно. Хантер продолжает удерживать его на весу, не позволяя ногам коснуться пола. Коннор дёргается, а Хантер понемногу перекрывает ему доступ воздуха.

— Ты ещё очень пожалеешь о том, что вообще прикоснулся к ней, — добавляет Хантер, а затем бьёт Коннора рукоятью ножа по голове.

Тот валится на пол бесформенной кучей, распластавшись на деревянных досках. Хантер пинает его в рёбра, и, убедившись, что Коннор не шевелится, бросается ко мне.

Он подносит нож к моим рукам и перерезает верёвки, которыми связаны мои запястья. Затем притягивает меня к себе, крепко обнимает и заслоняет своим телом от всего зла этого мира.

— Ты здесь… — всхлипываю я. Плечи дрожат от усталости и страха. Я никак не могу перестать трястись. — Не могу поверить, что ты пришёл. Я думала, что умру.

— Я с тобой, родная, — голос Хантера срывается, и в каждом слове звучит боль. Он крепко прижимает меня к груди, гладит по волосам. — Ты в безопасности. Всё хорошо. Он больше не сможет причинить тебе вреда.

— Мне надо было сказать тебе, куда я иду. Я не думала, что он способен на такое, но потом он подсыпал мне что-то в напиток. А в следующий раз, когда я пришла в себя, мои руки уже были привязаны к кровати, и… Это всё моя вина, — я снова всхлипываю. Мне так холодно, я так устала… — Прости. Мне так жаль. Я не…

— Малыш, ты не виновата. Слышишь меня? Ты ничего плохого не сделала. Это я должен был разобраться с ним, когда у меня была такая возможность, но я этого не сделал, — он целует меня в лоб, потом в щёку. — Это моя вина.

— Как ты узнал, где я?

Я вытираю слёзы под глазами, но замираю, заметив содранную кожу вокруг запястий — след моей отчаянной борьбы.

— Я ведь никогда не делилась с тобой своим местоположением.

— Думаешь, я не установил маячок на твою машину в ту же минуту, как этот ублюдок начал крутиться рядом? — спрашивает он, и у меня вырывается дрожащий смешок.

— Ты псих. Конечно, установил.

— Когда перед «Ночами страха» ты перестала отвечать на мои сообщения, я отследил машину по GPS. Понял, что она стоит у него, и пробрался через чёрный ход. Перед этим я всё разведал, чтобы убедиться, что у этого ублюдка нет целого арсенала оружия.