— Работа актёром в хоррор-квесте — не единственное, чем я занимаюсь. У меня есть ещё кое-какие занятия на стороне, — начинаю я, наблюдая, как она хмурит брови. — У меня есть друг, который руководит подпольной организацией. Раньше он был полицейским, но ненавидел то, насколько коррумпированной стала система. В конце концов он решил взять правосудие в собственные руки. Начал избавляться от тех отвратительных людей, которые совершенно спокойно продолжали разгуливать по улицам, получив от полиции органов фактическое разрешение творить что угодно.

— Ты был полицейским? — спрашивает она, уже приготовив очередную книгу, чтобы запустить в меня.

— Чёрт возьми, нет. Я похож на копа?

— Откуда мне знать? Я вообще ничего о тебе не знаю.

— Это что, какая-то чёртова мафия? Меня теперь будут преследовать за то, что я спала с тобой?

— Польщён, что ты считаешь меня настолько особенным, — я снова улыбаюсь ей, а она показывает мне средний палец. — Я и сам не был уверен, что вообще вступлю в эту организацию, но на всякий случай начал проходить отбор, чтобы, если всё сложится, быть готовым. Записался на курсы обращения с оружием. Научился пользоваться ножом, топором и ещё пятнадцатью другими предметами, которые можно превратить в оружие. А потом открыл для себя все возможные способы убить мужчину — очень, очень плохого мужчину — с помощью обычного полотенца. И меня это затянуло. Своего первого насильника я прикончил шесть лет назад. С тех пор таких было ещё немало.

— Погоди, — Мэкс медленно опускает книгу. Краска отливает от её лица, грудь взволнованно вздымается и опускается. — Ты… ты серийный убийца?

— Это обидно, Мэкс.

Она достаёт телефон из кармана, что-то быстро набирает на экране, а затем бросает его в мою сторону. Я ловлю телефон на лету, читаю, что именно она ищет в интернете, и весело усмехаюсь.

— «Как понять, что парень, с которым ты встречаешься, — серийный убийца?» О-о-о, как мило, — я прикладываю ладонь к обнажённой груди. — Мне очень приятно.

— Читай дальше.

— Ладно, — я киваю, потому что готов сделать всё, о чём она попросит. — Думаю, если верить словарному определению, серийный убийца — это человек, который убил трёх или более человек за месяц. Так что, строго говоря, я действительно подхожу под это определение. Но я хороший серийный убийца. Честное слово.

— Бывают хорошие серийные убийцы?! — возмущённо кричит она, снова поднимая книгу, чтобы запустить ею мне в голову. Просто поразительно, насколько сильно меня заводит её несносный характер.

— Конечно, бывают, Мэкс. У нас есть своя градация, милая. Хорошие избавляют улицы от плохих парней: убийц, которые вышли на свободу, заключив сделку с кем-нибудь из чиновников. Насильников. Тиранов и домашних мучителей. А плохие убивают без всякой причины, просто потому, что им нравится испытывать острые ощущения. Они отвратительны и заслуживают отправиться прямиком в ад.

Мэкс пристально смотрит на меня. Её взгляд скользит к ножу, а затем возвращается ко мне.

— Откуда мне знать, что тебе можно доверять? Откуда мне знать, что ты не причинишь мне вреда? Мы же договорились больше никаких секретов, а теперь ты, чёрт возьми, стоишь передо мной и рассказываешь, что ты, черт возьми, убийца!

— Ты не можешь знать наверняка, что я не причиню тебе вреда, — я пожимаю плечами, разворачивая нож из рубашки, в которую обернул его для безопасности. Подхожу к ней и с облегчением замечаю, что она не пытается убежать. — Но если хочешь оставить его себе, чтобы чувствовать себя в большей безопасности рядом со мной, пожалуйста. Я не против.

Она моргает. Её пальцы обхватывают рукоять, и она взвешивает нож в руке, привыкая к его тяжести. Не сводя с меня глаз, отводит руку с оружием за голову.

— А если я прямо сейчас брошу его в тебя?

— Ну, для начала, ты совершенно неправильно его держишь. Скорее всего, он упадёт на землю примерно за два фута до того, как вообще сможет в меня попасть. А если вдруг тебе всё-таки удастся меня ранить? Я набью татуировку на этом месте. Добавлю сердечко и напишу под ним: «Собственность Мэкс».

— Ты безумный, — бормочет она.

— Не безумный, — тихо произношу я, приближаясь губами к её губам.

Её сбившееся дыхание заставляет мой член пульсировать в джинсах.

— Просто безнадёжно одержимый, помнишь? Это совершенно разные вещи.

— Да? — она приподнимает подбородок, и в её глазах вспыхивает вызов, когда наши взгляды встречаются. — И в чём же разница?

— Если бы я был безумцем, ты бы уже давно ушла. Но ты всё ещё здесь, — я провожу пальцами по линии её челюсти и улыбаюсь, когда она переминается с ноги на ногу и сжимает бёдра. — Практически задыхаешься от желания и умоляешь меня прикоснуться к тебе.

Я чуть наклоняю голову и целую её в щёку, затем перемещаюсь к шее. Её тихий стон звучит соблазнительно, и я провожу языком вдоль изгиба её горла.

— Позволь мне заняться с тобой любовью, малышка. Я весь на взводе, и только ты можешь меня успокоить.

22 МЭКС

Окровавленный нож?

Любая более здравомыслящая женщина уже давно была бы на полпути домой. Но, как я успела убедиться за последние пару недель, когда дело касается Хантера, я совершенно не способна мыслить рационально.

Я знаю, что в нём нет ни капли зла. Рядом с ним я никогда не чувствовала себя в опасности. И сейчас, глядя на него снизу вверх, встречаясь с его терпеливым и добрым взглядом, я понимаю, что всё-таки сдамся.