— Сядь мне на чертово лицо, Мэкс. Задуши меня, ангел. Я не отпущу тебя отсюда, пока не попробую твою сладкую дрожь, детка. Так что можешь сразу признать: тебе это нравится ничуть не меньше, чем мне.

23 ХАНТЕР

Раньше я уже практиковал это — игру в принуждение по обоюдному согласию. Это одно из моих любимых занятий в постели, но с Мэкс всё это превращается в настоящий рай на земле. Она извивается надо мной, пытаясь вырваться, и мне даже нравится, с каким упорством она старается. Ещё больше мне нравится, что она думает, будто вся власть в моих руках. Стоит ей произнести одно слово — и я тут же сдамся, остановлю всё это и крепко прижму её к груди. Заварю ей чашку чая, буду укачивать, пока она не уснёт, а сам засну, мечтая о ней.

Чёрт.

Я до безумия возбуждён. Член пульсирует, пока я ласкаю её языком, наслаждаясь вкусом, и я не могу сдержать стон, когда она сжимает ноги, прижимая бёдра к моим ушам. Я слегка щипаю её, чтобы привлечь внимание, и она подаётся вперёд. Опускает подбородок, встречается со мной взглядом. Я не отвожу от неё глаз, продолжая ласкать её языком, и в моём взгляде — немой вопрос.

Ты в порядке, детка?

Мэкс едва заметно кивает, уголки её губ трогает крошечная улыбка. Я улыбаюсь в ответ, с новым воодушевлением.

— Приподними бёдра, — говорю я, показывая три пальца. — Оседлай мою руку, ангел. Покажи, как ты собираешься насадиться сначала на нож, а потом на мой член.

Она пытается застонать, но бельё заглушает звук. Получается лишь приглушённый, рассеянный вздох. Она опускается на мою руку, её киска растягивается вокруг моих пальцев. Я тянусь вверх, обхватываю ладонью её шею, и она извивается, прогибая спину, чтобы мои пальцы проникли глубже.

— Вот моя девочка. Как хорошо ты принимаешь мои пальцы.

Я целую её бедро, а затем прикусываю кожу. Одна из моих фантазий — оставить на её теле десятки разных отметин, чтобы каждый знал: она была моей. Синяки. Засосы. Отпечаток ладони на её заднице, когда она плохо себя ведёт.

— Ты говорила, что хочешь, чтобы я остановился, но только посмотри на себя. Ты ведь сейчас кончишь, правда? Моя прекрасная шлюшка не может устоять перед тем, чтобы её наполняли, да? Боже, ангел. Тобой невозможно налюбоваться.

Мэкс запрокидывает голову, ускоряя движения. Я крепче сжимаю ладонь на её шее и наблюдаю, как твердеют её соски, а возбуждение оставляет следы на моих пальцах. Она буквально стекает по моей руке, её ноги подёргиваются, когда я неожиданно добавляю четвёртый палец. Я целую её живот, а её руки скользят вниз по стене.

— Только, блядь, не двигайся, — предупреждаю я. Она кивает, и по её щеке скатывается единственная слеза. Я стираю её большим пальцем, тихо напевая, когда она снова поднимает руки. — Вот так, детка. У тебя отлично получается. Разве не приятно? Сегодня ты испытаешь три оргазма, ангел. А после каждого я хочу, чтобы ты меня поблагодарила.

Она кивает, и в награду я начинаю ласкать её клитор: слегка сжимаю, провожу по нему языком, с восхищением наблюдая, как её тело отзывается на каждое моё прикосновение. Её движения становятся лихорадочными, отчаянными, и я понимаю, что она уже близко. Мэкс приподнимает бёдра, полностью отрываясь от моей руки, а затем резко опускается обратно, насаживаясь на мои пальцы. Она не останавливается. Её тело — натянутая до предела струна, готовая лопнуть. Она пытается закричать, её пальцы впиваются в стену, но не находят опоры. Она захлёбывается волной наслаждения, которая обрушивается на неё со всей силой.

Я обещал, что не буду нежным, и сдерживаю слово. Не даю ей прийти в себя: выдёргиваю нож из матраса и поднимаю его так, чтобы она могла увидеть. Её глаза расширяются, она качает головой, и в её взгляде читается мольба.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — я касаюсь её подбородка и довольно улыбаюсь, когда она открывает рот. Вытаскиваю её бельё и провожу влажным кружевом по её губам. — Ты ведь знаешь, каким будет мой ответ.

— Пожалуйста, не надо. Я не могу… Это будет больно, и…

— Я не слышу никаких стоп-слов. Зато слышу, как ты умоляешь. Не опускай бёдра, Мэкс.

Я выскальзываю из-под неё и беру её за руки, поднимая их к изогнутой спинке кровати. Её тело дрожит, и я целую её в плечо, убирая волосы с шеи. Сажусь рядом, смачиваю член выступившей смазкой и начинаю ласкать себя, глядя, как она ловит каждое моё слово.

— Ты сделаешь это, и тебе понравится, ангел. Ты сама об этом просила, и теперь уже поздно давать задний ход. Не притворяйся, будто никогда этого не хотела.

— Хотела, — шепчет она. — С того самого мгновения, как впервые тебя увидела.

Я едва не кончаю прямо себе на руку. Сосредоточиться почти невозможно, но я заставляю себя, не желая закончить всё травмой. Большим и указательным пальцами я крепко перехватываю рукоять — как раз над самым лезвием. Я проворачиваю нож в руке: рукоять направлена вверх и трётся о её клитор. Она всё ещё возбуждена, и я знаю, что всё войдёт без труда.