Даже не припомню, когда в последний раз женщина так сильно меня зацепила. Всего одна встреча — а мне уже хочется узнать её фамилию. Представляю, как она выглядела бы, лёжа с раздвинутыми ногами, а моя голова — между ними, и спит ли она в носках.

Интересно, благополучно ли она добралась домой. Свернулась ли сейчас клубочком в постели и думает ли обо мне так же, как я думаю о ней.

Вот ведь сердцеедка.

— Чёрт. Копы тоже докопались до тебя на выходе? Клянусь богом, если они снова попробуют нас достать, я…

— Они отстой, но я могу с ними разобраться. Дело в другом.

Лео плюхается на стул за столом напротив меня, и на его лице появляется тревога.

— Что случилось?

— Раньше у меня была небольшая ситуация с одной посетительницей.

— Очередной пьяный студент? Надеюсь, ты поставил его на место.

— Нет, — моя ухмылка становится шире, пока я пытаюсь вспомнить о ней всё до мельчайших подробностей. — Девушка.

— Ты должен рассказать всё прямо сейчас, мать твою, Хантер, потому что у нас всего пятнадцать минут до того, как мне придётся до смерти напугать последнюю группу посетителей. Если ты оставишь меня в подвешенном состоянии и заставишь ждать продолжения, я тебя задушу.

— Конечно, задушишь, — я смеюсь и напрягаю руку, мой бицепс почти вдвое больше его. — Хотел бы я на это посмотреть.

— Я хоть и щуплый, зато удаленький.

— Это и твоего члена касается?

— Иди ты, — Лео пинает меня под столом. — Рассказывай, иначе мы больше не друзья.

— Совсем не драматизируешь, — я вытягиваю ноги и морщусь от лёгкой боли в колене. — Я был во второй части дома. Ну, помнишь, сцена у окна? Собирался уже выйти на свою позицию по сигналу, но тут одна женщина заблудилась. Свернула не туда в спальне и…

— Я же, мать твою, говорил ребятам, которые занимались декорациями, что тот угол сбивает с толку.

— Очевидно, потому что в итоге она оказалась за кулисами, перепуганная до смерти. Она решила, что я собираюсь причинить ей вред. Мне пришлось проводить её обратно к очереди, но лучше бы я этого не делал. Она была горячей. Определённо не в моём обычном вкусе — слишком правильная девочка, чтобы заинтересоваться таким, как я, — но… чёрт. Теперь она мне снится.

— Ну разве я не чертов ясновидец, а? Я же говорил, что этот вечер станет лучшим в твоей жизни! И что мы видим? Ты встретил кого-то! Я чертовски хорош.

— Из этого ничего не выйдет. Через очередь прошли тысячи людей. У меня нет никакой возможности… — я выпрямляюсь. — Подожди-ка. У тебя ведь всё ещё есть тот приятель в службе безопасности парка?

— Бреннан? Да, мы в хороших отношениях. А что?

— Интересно, сможет ли он достать записи с камер у входных турникетов и на парковке. Я мог бы найти её номер машины и выяснить, где она живёт. Узнать её фамилию и место работы. И как бы случайно заехать туда.

— Притормози, сталкер. Женщины не хотят, чтобы за ними следили. Они хотят, чтобы их добивались. Это разные вещи, — говорит он.

— Да? И в чём же разница?

— Не прятаться в тени — уже большая разница. А заявиться без предупреждения к ней на работу — тоже огромный ред флаг.

— Я не прячусь в тени. Я использую свои возможности. Приглашаю её на долгую романтическую прогулку, только она не знает, что я рядом.

— Это буквально преследование.

— Да какая разница? Я не шучу, когда говорю, что в этой девушке было что-то особенное.

— Особенное — в смысле сиськи у нее что надо? — спрашивает он, и я закатываю глаза.

— Ну, грудь у неё, конечно отличная, но дело не только в этом. Меня будто тянуло к ней, понимаешь? Я не хотел, чтобы она уходила. Хотел продолжать разговор, и при том, насколько сильно она боялась… — я смеюсь. — Наверное, я слишком много себе напридумывал лишнего. Казалось, она не спешила уходить. И мне это понравилось.

— Мне нужны подробности про то, что она не спешила уходить. Она задавала тебе вопросы? Прикасалась к тебе? Ты к ней прикасался? Тебе нужно научиться рассказывать истории, Хант.

— Ты такой любопытный.

— Сам же начал!

— Никаких прикосновений, если не считать того, что я обнял её за талию. А потом она как будто… растаяла в моих объятиях?

— Вот теперь дело пошло, — Лео потирает руки. — Если я не буду шафером на вашей свадьбе, я устрою бунт.

— Я думал скорее о том, чтобы трахнуть её в своей постели, но если хочешь посмотреть, я оставлю дверь открытой.

— Затейник, — ухмыляется он. — Давненько мы никого не делили.

— Никакого «делили», — мой голос становится опасным, собственническим. Перед глазами — её длинные ноги, широко распахнутые синие глаза. — Она моя.

— Полегче, тигр. Я её у тебя не отбиваю. Ты даже имени её не знаешь.