Я расправляю плечи и держу голову высоко, проходя через «зоны страха», не обращая внимания на искусственных насекомых и актёров, разгуливающих с мачете. Когда добираюсь до дома и замечаю Дастина во главе очереди, я мысленно хвалю себя за то, что оказалась такой бесстрашной.

Он, должно быть, узнал меня, потому что машет рукой, широко улыбается и жестом подзывает к себе, одновременно вынимая из уха наушник.

— Мэкс, верно? — спрашивает он.

— Привет. Да, это я. Подруга Скайлер, — говорю я.

— Она с тобой?

— Нет. Она готовится к шоу. — Я улыбаюсь. — Надеюсь, вы сегодня хорошо проведёте время.

— Спасибо. Она, э-э… хорошая девушка. — Дастин краснеет и потирает шею сзади. — Хочешь ещё раз пройти через дом?

— Можно? Я учусь побеждать свои страхи, а в прошлый раз было не так уж ужасно. Решила попробовать ещё раз.

— Наверху назови моё имя, и тебя пропустят, — он смотрит на меня с ухмылкой. — Значит, побеждаешь свои страхи, да? А я бы подумал, что внутри тебе кто-то приглянулся.

— Нет. Совсем никто, — я приглаживаю ладонями юбку, чтобы занять руки хоть чем-нибудь. По позвоночнику пробегает волна возбуждения. — Просто решила проникнуться духом Хэллоуина.

— Понятно. Не забудь передать Майклу от меня привет, — Дастин подмигивает и отстегивает цепь, перекрывающую VIP-очередь. — Говорят, он расспрашивал о блондинке, с которой познакомился на днях, но, по-моему, будет веселее, если он сам во всём разберётся.

У меня сердце едва не выскакивает из груди.

Он говорил обо мне?

Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не подпрыгивать от радости по дороге к дому, чувствуя себя школьницей, влюбившейся по уши. По венам бурлит адреналин, и я практически сияю от счастья, когда сотрудник парка отправляет меня в очередь за семьёй из четырёх человек.

Проходить через «дом с привидениями» без Скайлер, которая могла бы меня направлять, куда страшнее. Но, ступив в темный павильон, я решаю применить метод, которому она меня научила: внимательно осматриваюсь, стараясь предугадать, что ждет впереди. Я замечаю актёров, прячущихся за занавеской, ещё до того, как они успевают меня напугать, и это работает как по волшебству. Мне весело, и один парень даже машет мне рукой, отчего я смеюсь.

Я подхожу к тому самому углу, где оступилась в прошлый раз, и меня захлёстывает целая буря эмоций. Группа, вошедшая после меня, всё ещё находится в предыдущей комнате и орёт во всё горло, а я замедляю шаг. Не спеша ищу хоть какой-нибудь знак его присутствия, моего мужчины в маске.

Вспыхивает свет.

Запускается заранее записанная звуковая дорожка.

Момент, когда Хантер должен выскочить и напугать посетителей, проходит, а ни один человек в костюме так и не появляется. Я остаюсь здесь совершенно одна — рядом со мной лишь бутафорский труп и искусственная кровь, — побеждённая и чувствующая себя до чёртиков нелепо.

Я направляюсь в следующую комнату, следуя по маршруту и намеренно не сворачивая с обозначенной дорожки. Поворачиваю за угол, и чья-то рука обхватывает моё запястье. Я вскрикиваю, ошарашенная резким рывком за руку, а ладонь, накрывшая мне рот, не даёт закричать.

Я упираюсь ногами в пол, пытаясь вырваться от напавшего на меня человека. Он сильнее меня, движения у него выверенные и намеренные, но мягкость его прикосновения сбивает меня с толку. Его большой палец скользит по пульсу на внутренней стороне моего запястья. «Все в порядке», — шепчет он мне на ухо, а его рука ложится на мою талию.

Я не знаю, куда мы направляемся, но, когда мы добираемся до места, я моргаю. Зрение постепенно привыкает к другому освещению, передо мной вырисовывается силуэт, и я сразу узнаю глаза, смотрящие на меня.

Хантер.

— Максин, — произносит он, и моё имя звучит как низкий выдох. Он убирает ладонь с моего рта и опускает руку вдоль тела. — Ты вернулась за мной.

— Да что тобой не так? — я вырываюсь из его хватки и упираюсь ладонями ему в грудь, отталкивая его. — Нельзя хватать женщин и трогать их без разрешения только потому, что у тебя смазливая мордашка!

— Ты считаешь меня симпатичным? — Он поднимает маску на голову и… чёрт бы его побрал. Он такой же привлекательный, как в четверг вечером. Четкие черты лица, лёгкая щетина на челюсти. Улыбка — смесь любопытства и хитрости, и небольшой белый шрам над правой бровью. — Я так и знал, что ты душка.

— Кто-то слишком высокого о себе мнения, — я скрещиваю руки на груди и бросаю на него сердитый взгляд. Этот мерзавец продолжает ухмыляться. — Мне здесь до чертиков страшно, а ты думаешь, что если схватишь меня без предупреждения, станет веселее?

— Ты мне скажи. Тебе сейчас веселее, чем три минуты назад?

— Не имеет значения.

— Какая дерзкая. Мне всегда нравились такие женщины. — Хантер прислоняется к стене, непринуждённый и совершенно спокойный, наблюдая за мной. — Я скучал по тебе, Максин. Ты скучала по мне?