— Всё хорошо? — спрашивает он, выкручивая мой сосок. У меня вырывается вскрик, и я хватаюсь за его руку, чтобы не потерять равновесие. — Тише, детка. Никто не должен тебя услышать. Не хочу попасть в неприятности. Сможешь быть хорошей для меня?

— Я постараюсь. Прости, — я тяжело дышу, но ничего не могу с этим поделать. Я возбуждена от того, как он обхватывает мою грудь. От того, как он склоняется к моей шее и обхватывает губами мой сосок, смачивая тонкую майку, пока ткань не присасывается к груди. — Боже.

— Ты так быстро выучила моё любимое ласковое словечко. Мы просто созданы друг для друга, — ещё один поворот, и мне приходится прикусить язык, чтобы не застонать. — Но ты не ответила на мой вопрос.

— К-какой вопрос?

— Все хорошо?

— Разве это не очевидно?

— Мне нужно это услышать, ангел. Ты должна мне сказать. Скажи словами.

— Хорошо, — выдыхаю я, перейдя на односложные ответы. Я знаю, что в последнее время меня постоянно мучает возбуждение: я довожу себя до оргазма под книги, которые читаю, представляя, будто сама оказалась в каком-нибудь тёмном любовном романе и за мной охотятся, но от таких прикосновений меня не должно так сносить.

Я уже почти умоляю Хантера утащить меня куда-нибудь ещё и делать со мной всё, что ему хочется. Развернуть меня и трахнуть у стены, не заботясь о том, кто нас может увидеть.

Кто я вообще такая?

— Можно придумать что-то получше, чем просто «хорошо», — медленно, мучительно медленно Хантер убирает пальцы от моей груди. Его прикосновение скользит вниз по моему телу, к животу, а большой палец проходит по поясу моей юбки. — Ты специально надела это, Максин? Надеялась, что столкнёшься со мной?

— Нет, — отвечаю я, но это ложь, и он это знает. — Мне нравится эта одежда. В ней я чувствую себя хорошо.

— Покрутись, чтобы я мог посмотреть, какая ты сексуальная. — Хантер опускает руку и делает шаг назад. Его взгляд скользит по моему телу, в глазах пылает жар. — Пожалуйста?

Я краснею. Эта просьба кажется ещё сексуальнее, чем то, что он делал со мной несколько секунд назад, — тайное представление только для него. Я отхожу от стены и выпрямляюсь, поправляя рубашку и волосы. Поворачиваюсь, шаркая ногами по кругу, пока не оказываюсь к нему спиной.

Часть меня чувствует неловкость. Я думаю, не выгляжу ли глупо, правильно ли всё делаю, но слышу, как он задерживает дыхание. Слышу, как он сдерживает низкий стон, и понимаю: ему это нравится не меньше, чем мне. По телу пробегает электрический разряд, и я начинаю двигаться более уверенно и осознанно. Я покачиваю бёдрами. Запрокидываю голову, и волосы скользят по плечам. Поднимаю руки над головой, наслаждаясь этим мгновением. Я больше не Максин Уолтерс, учительница начальных классов, которая перед сном выпивает чашку чая.

Нет.

Сегодня вечером я — Максин Уолтерс, дерзкая стерва, которая наконец-то получит оргазм, которого так долго ждала.

— Стой так. — Голос Хантера стал ещё более хриплым. — И положи руки на стену.

В его словах нет ничего властного. В них спрятан выбор, возможность остановиться, если я захочу, но я не хочу. Я хочу делать всё, что он скажет, поэтому откидываю бёдра назад.

— Вот так? — спрашиваю я.

— Раздвинь ноги.

Моё тело двигается по его команде. Я наклоняюсь вперёд и расставляю ноги шире. Согнувшись в талии, упираюсь руками в стену, а прохладный воздух в доме скользит вверх по задней поверхности бёдер, пока юбка задирается. Изгиб моей попы открыт, и я гадаю, насколько хорошо он меня видит.

— Вау, — сапоги Хантера гулко стучат по полу. Он подходит вплотную, запускает руку мне в волосы, наматывает пряди на запястье и слегка тянет. — Какая же ты у меня прекрасная шлюшка.

Я не могу сдержать вырвавшийся стон. Это настолько грязно, и я хочу его так, как никогда не хотела никого другого.

— Что ещё мне сделать? — спрашиваю я.

— А чего ты сама хочешь? — уточняет он, и я замечаю, как внимательно он прислушивается к моему ответу.

— Ты главный, — я смотрю на него через плечо: зрачки расширены, челюсть слегка расслаблена, а на лице читается сдерживаемое напряжение. — Решай сам.

— Не уверен, что ты действительно хочешь, чтобы я был главным, ангел, — он перемещается так, что оказывается прямо за моей спиной, прижимаясь грудью к моей спине. Я чувствую запах его одеколона: кедр с лёгкой ноткой пряностей. Под закатанным рукавом комбинезона виднеется ещё одна татуировка. — Когда я играю с тем, что мне нравится, я делаю всё по-своему.

— Значит, я тебе нравлюсь?

— Ох, Максин, — он убирает прядь волос мне за ухо, прижимаясь губами прямо к пульсирующей точке на моей шее. — Это один из способов это выразить.

6 ХАНТЕР

Мне стоит купить лотерейный билет.

Я буквально материализовал Максин своим желанием увидеть её сегодня вечером — и вот она здесь. Тёплая и мягкая, прижавшаяся ко мне. Ноги раздвинуты, дыхание тяжёлое, юбка задралась до середины бёдер. Она вернулась, потому что хотела меня увидеть, и, чёрт возьми, как же я хотел увидеть её.