Я слегка опускаю подбородок. Даже не знаю, как сказать ему, что перерыла все доступные соцсети в надежде снова его увидеть.

— Да, — выдыхаю я, признавая правду. Нет смысла строить из себя недотрогу. — Я… я сегодня пришла сюда в поисках тебя.

— Рад, что ты нашла меня, а не кого-нибудь из моих коллег.

— Думаю, ты хочешь сказать, что рад, что именно ты приставал ко мне, а не кто-то другой.

— Именно, — он смеётся легко и непринуждённо, но внезапно замолкает. — Прости. Для меня согласие очень важно. Мне не следовало так тебя трогать.

— Оу, — я переминаюсь с ноги на ногу. Серьёзность в его голосе резко контрастирует с прежней лёгкостью, и меня пробирает дрожь. — Всё… всё нормально. Я тебя прощаю. Я не… я не злюсь.

— Почему ты вернулась ко мне, Максин?

— Мэкс. Можешь звать меня Мэкс.

— Мэкс, — повторяет Хантер, делая шаг ко мне. Я отступаю, пока плечи не упираются в твёрдую стену. Его взгляд опускается к моим губам, когда я издаю испуганный звук. — Ты ничего обо мне не знаешь. Я могу быть опасным, а ты похожа на девушку, которая не нарушает правил.

— А если я хочу нарушить правила? — я приподнимаю подбородок, отвлечённая ножом в его руке. Он проводит пальцем по лезвию — вниз, а потом вверх, — и я представляю, каково было бы почувствовать его на своём теле. — А если я хочу быть плохой?

— Не стоило тебе говорить такое парню вроде меня, — он наклоняется вперёд и упирается рукой в стену рядом с моей головой. Он словно загоняет меня в клетку, его тело почти вплотную прижато к моему. — У меня есть дурная привычка — я слишком сильно привязываюсь. Если продолжишь в том же духе, я могу в тебя влюбиться.

— Я не хочу любви. Я просто… — я замолкаю, не уверенная, чего именно хочу.

Впервые в жизни расслабиться?

Секса?

Кого-то, кто поможет мне осуществить желания, которые я так долго прятала?

У меня никогда не было секса на одну ночь. Я из тех, кому для близости с мужчиной необходима эмоциональная связь.

Но, похоже, не в случае с ним.

Рядом с ним мне хочется выйти из зоны комфорта. Попробовать то, в чем я боялась даже себе признаться — что мне это может понравиться. И от одной этой мысли кружится голова.

— Просто? — Хантер проводит ножом вдоль моего горла. Моё дыхание сбивается. Разум понимает, что это всё ещё резиновый нож, что он по-прежнему не представляет угрозы, но сама ситуация — то, что я здесь, что нашла его и позволила ему так со мной обращаться, — вызывает во мне волну наслаждения. — Просто что, Максин?

— Повеселиться, — шепчу я, и мой разум принимает решение за меня. — Я хочу повеселиться.

— Ты хочешь, чтобы я тебя коснулся?

— Да.

— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе прямо сейчас? Или предпочитаешь подождать, пока моя смена закончится, чтобы я мог отвести тебя к себе в постель?

— Я не уверена, — пульс участился, соски затвердели. — А ты мог бы… это вообще возможно — прикоснуться ко мне здесь? Тут всего…

Хантер опускает голову и обдаёт горячим дыханием изгиб моей шеи. Я ахаю и тянусь к нему, вцепившись в плечо, не понимая, почему он смеётся.

— Думаешь, мне нужна кровать, чтобы довести тебя до оргазма, Максин? — он целует мою ключицу, продолжая крепко упираться одной рукой в стену, и мои веки трепещут, закрываясь. — Трёх пальцев у тебя в киске и нескольких минут хватит, чтобы ты кричала моё имя. А поскольку я джентльмен, я оставлю на тебе нижнее бельё. Ни один волосок не сдвинется с места. Ты выйдешь отсюда — и никто не догадается, что только что пережила лучший оргазм в своей жизни. Ведь ты у нас хорошая девочка, правда? — он подаётся бёдрами вперёд, и я чувствую, как его твёрдый член скользит по внутренней стороне моего бедра. — Но, может быть, сегодня ночью ты захочешь побыть моей маленькой шлюшкой.

Господи боже.

Мой мозг сейчас замкнет.

Никогда раньше мужчина не разговаривал со мной во время секса. Я привыкла к тишине, тихим толчкам и редким стонам. Я боялась быть слишком громкой, слишком несдержанной, но тихий стон всё же вырывается у меня, когда его горячий язык скользит по моей шее.

— Да, — голос дрожит. — Я этого хочу.

— Где ты хочешь, чтобы я тебя коснулся? Здесь?

Его пальцы скользят по изгибу моей челюсти, медленно дразня меня, спускаясь к горлу. Он слегка сжимает его, едва усиливая давление. Боли даже близко нет — ровно столько, чтобы я чувствовала его присутствие.

И, чёрт возьми, я хочу, чтобы он был именно там.

Я киваю, и Хантер улыбается.

— А как насчёт… — его рука перемещается. Он проводит пальцами по моей груди, и из его горла вырывается низкий, вибрирующий звук, когда он нащупывает сквозь ткань рубашки мои затвердевшие соски. — Готов поспорить, здесь тоже, да?

— Да, — отвечаю я, сумев наконец обрести голос. Я открываю глаза и ловлю его взгляд. — Это… я…