Нашли все-таки… а он-то надеялся, что на краю света его искать не додумаются. Кто их прислал, Совет или какой-то отдельный род по собственной инициативе, сейчас совершенно неважно. Главное факт — пришли за ним, хотя вряд ли будут сразу убивать, как минимум попытаются взять в плен.

Страшно так, что в животе всё смерзлось в ледышку, и Леонар на всякий случай перестал дышать, но голова на удивление работает, причем быстрее обычного. Сверток с короной за пазухой, он с ним и спит, так что хватать ничего не надо, и пальцы сами нащупали его через рубаху. Окно открыто, да вот гости стоят как раз у него, а между ними и лавкой Ортвин.

Смотрят оба, правда, не на него, и это первое, что Леонар заметил, когда страх чуть начал отпускать. На лавку и старика черные даже головы не повернули, уставились на дверь и чего-то ждут. Ортвин это тоже заметил и потому пока остается на месте, его дело охранять короля, а того здесь, похоже, никто трогать не собирается. Так они и замерли друг напротив друга, и никому ни до кого нет дела, а Леонару от этого, если честно, даже обидно. Все-таки не каждую ночь к нему в окно лезут убийцы, а эти явились, и то мимо.

Сколько это продлилось, Леонар потом вспомнить не смог, а затем один из черных шевельнул пальцами, и оба скользнули через комнату к двери, но за ней их уже ждали, навстречу из спальни вышел староста.

Хозяин стоял в исподнем и босиком, с катаной в руке, и по-настоящему, кажется, спит здесь один король. А, ну волосян тоже дрыхнет достаточно крепко, до сих пор никак не отреагировал на происходящее. Лицо у старосты ни разу не дрогнуло, за столом в тот раз он хотя бы моргал, а нынче бросил и это. Волосы на затылке у него еще торчат после подушки, но смешным он не выглядит нисколько, пусть наряд к тому и располагает.

Разговора не случилось, староста без взмаха рубанул вперед, и Леонар даже спросонья понял, что это далеко не всё, на что тот способен. В собственном доме, где за стенкой жена и сын, а на лавке гость, в полную силу не бьют, но и такого удара хватило, чтобы толстая балка разделилась на две части и поехала идеально гладким срезом вбок, а от стола со стуком отвалился угол. По броне на груди ближнего пробежала рябь и погасла, всё утонуло в ней без остатка, а сам он даже не покачнулся.

Чешую эту Леонар узнал с первого взгляда, у него в кабинете среди прочих диковинок лежала на бархатной подушке одна такая пластина. Привезли ее с востока, из морского королевства, где тварь, с которой ее снимают, добывают хорошо если раз за поколение.

Табличку к ней подписали мелко и до того занудно, что дочитывать он поначалу и не думал, а запомнил ее только из-за последней строчки, обещала она невозможное, режущую Основу, мол, гасит полностью. Сама пластина рядом с пестрыми соседками смотрелась серой и невзрачной, ни узора на ней, ни перламутра, и во дворце это была скучнейшая ракушка в коллекции. Здесь же их на каждом по полдюжины, и все, выходит, работают. А рубит в этом доме, судя по балке, как раз хозяин… И кто бы ни снаряжал гостей, знал он это явно наперед.

Волосян на полке, под которым только что отвалился угол стола, с перепугу проснулся и засветился ярче, так что драку теперь стало видно.

Ударами староста не разбрасывался и бил точно в шею или под мышку, причем быстрее, чем Леонар успевал моргнуть. Основу в удар он вкладывал через раз, это король почувствовал и отсюда, добрую половину выпадов хозяин наносил голой сталью, а запас, видно, держал на потом.

Впрочем, развернуться тут особо негде, и клинок у него ходил коротко, от локтя. Беда в том, что катана неизменно съезжала с брони, не оставляя на ней ни царапины. Черные даже почти не защищались, им это попросту незачем. Подставляли они ровно то, что прикрыто пластинами, а стоило старосте качнуться в сторону спальни, перед ним вырастал то один, то другой.

В общем, держали они его крепко, а большего от них на тот момент и не требовалось. Все это время была слышна одна только сталь, а босые ноги хозяина и мягкие подошвы черных ступали по половицам беззвучно. Один все-таки коротко достал его по плечу, и на рубахе расплылось темное пятно, это первая кровь.

Из спальни донесся ровный негромкий голос, и это были единственные слова, которые черные произнесли за всю ночь.

— Госпожа Герда. Вас ждут дома.

Леонара будто окатило из ведра, и вся ночь сложилась у него в одну строчку. Ее он сам зачитал вслух при Остере из письма Коршевана… Про некую Герду из глухой деревушки на землях Рагдара, которую когда-то купили и силой держали в усадьбе первого советника.

Что тот запомнит оттуда не обвинение, а где ее искать, Леонару тогда и не подумалось. Пришли, выходит, из-за него, и щеки у короля запылали так, что даже волосяну впору было бы завидовать.