Так вот куда у Эдвина пропадают саженцы, а дед, получается, тоже не мимо проходил.

— Так-то оно так, — первый мужик осмелел и поставил ведро. — Но в воду если окунуть, она ж вон постоянно утекает. Ее сколько ни лей, не наестся.

— Река не яма, — поддакнул каменщик со стены. — Унесет, и поминай как звали.

— А рыба? — встревожился третий. — Рыбу не поглушим?

— Ага, ты лучше о рыбаках подумай, чем о рыбе, — фыркнул кто-то из глубины будки. — Что из нее вырастет, если Основы будет столько? Рыбьи големы полезут?

— Зато уху варить не придется, сами в котел запрыгнут, — хмыкнули с другой стороны, но смеяться никто не стал.

— Не поглушим, — я поднялся с колен, хрустнув обоими. — Но и радоваться рано, вода есть вода, а у сердца стихия земли. Проверить все-таки надо. Человекодень себе за такую идею запиши, Улю скажешь, что я велел.

Стихия не моя выдумка, так система писала про сердца големов еще на лазарете. Если вода у земли в дальней родне, отдать ей выйдет крохи, но сбегать к реке быстрее, чем гадать.

Третий рычаг у меня как раз запасной, и жилу от него за пару минут размотали до самого берега, благо тонкая. Следом потянулся весь народ, даже каменщики побросали кладку. По дороге король шел рядом и косился на провод с опаской, а дед не отставал от него ни на шаг. Сурика я оставил у щитка, а сам перекинул через стену и ров хвост, спустился к воде и натянул навощенную рукавицу.

— А можно я подержу? — Леонар уже тянул руку.

— Нельзя, — я отвел жилу подальше. — Она титулов не разбирает.

Зрители встали полукругом на почтительном расстоянии, а самые любопытные из мальчишек влезли на камень повыше. Жилу я перехватил покрепче и опустил в реку. Сперва поток уходил ровно, но жидко, по ощущениям на треть процента, не больше, а вода у конца подернулась мелкой рябью, хотя у берега тут тихо. Через полминуты жилу у меня в кулаке дернуло обратно, и толчки покатились один за другим, та же беда, что с землей, только послабее, так что ждать, пока она разойдется, я не стал.

— Рубай! — гаркнул я в сторону будки.

Сурик опустил рычаг, и жила в рукавице погасла, а оттуда звонко доложили, что волоски на доске тоже потухли.

— И что? — нетерпеливо подался вперед король.

— Не берет, — я стянул рукавицу. — Хлебнет чуток и давай плеваться.

Сдается мне, вода часть Основы все-таки рассеивает, раз назад толкает не всё, что взяла. Может дело в течении и надо было закинуть проводок подальше, кто ж его знает, только пока не проверю, нагружать так сердце нельзя.

— Ну хоть рыбу не поглушили, — с явным сожалением вздохнул кто-то, и только теперь я заметил, что двое зрителей прихватили с собой корзины.

У будки нас уже поджидал Корш с дощечкой, и пока я расписывал остальные рычаги, он молча что-то прикидывал угольком. Достались они гнилоходу и молоту. Вторую ферму я завел заранее, в запас, пусть ждет, пока бетон схватится. Деревню же с ее складом и волосянами придется сажать на отдельный рубильник, кабель к ним идет параллельно и до будки не доходит.

Не дожидаясь просьбы, Корш подписал каждый рычаг картинкой для неграмотных, по образцу своих же указателей на перекрестках. Рисует он мелко и аккуратно, по линейке, которой у него нет. С кузней и фермой вопросов не возникло, там молоток да гриб. Запасному после реки досталась рыба, причем упитанная. А вот для гнилохода он задумал толстую тушу со щупальцами во все стороны, а получилось у него дерево с руками.

— О, Эдвин! — тут же узнали из-за стенки.

— Похож, — согласился второй голос. — Только добрее.

Потом Корш вбил у щитка гвоздь и повесил на него расчерченную на графы дощечку-журнал. В них полагается записывать, кто включил и зачем и сдается мне, проверять будет лично каждый день, а за несанкционированное включение придумает какие-нибудь санкции. Глянул он при этом на Сурика так, что тот поставил первую черточку раньше, чем успел хоть что-нибудь тронуть.

— А если я забуду? — пискнул Сурик.

— Не забудешь, — пообещал Корш и снова взялся за уголек.

В общем, щиток получился что надо, всё по уму. Питающий кабель заходит снизу, дальше жилы распределяются по жгутам потоньше и отдельно ныряют под землю с другого края канавы, а смотрится это как по линеечке. Всегда уважал электриков, да и вообще любых мастеров, которые любят порядок, а не тяп-ляп. Когда и красиво, и разобраться проще простого, а не путаница из случайных проводов, в которой концов не сыщешь.

Показывать, как тут всё устроено, я позвал работяг с Суриком, ну и Корша с королем прихватил, они и так стоят над душой.

— Вот здесь рубильники, — я провел рукой вдоль ряда рычагов. — Дальше видите? Кабель. Несколько окошек я оставил под будущие производства, выводить их придется параллельно. Питающий у нас сейчас нагружен лишь частично, так что подключать можем еще много чего.

— А если кто спьяну дернет? — забеспокоился один из каменщиков.