В утреннем сером свете её с трудом можно узнать из-под размазавшегося вечернего макияжа: тушь слегка потекла, помада стёрлась, но она всё равно выглядит великолепно.

Настоящая порочная королева.

— Как ты добралась-то вчера? — спрашивает она, разглядывая меня. — Писала же, что автобусов нет, всё заблокировано из-за ливня. Я только по пути домой твоё сообщение в телефоне увидела.

В груди всё сжимается от резкого укола паники. Я смотрю на неё, и язык буквально прилипает к нёбу. Я хотела было сказать правду…

Я правда думала, что она сама же отправила своего Тимура меня искать.

Откуда он тогда знал? Откуда узнал, на какой именно остановке я стою? Зачем вообще поехал в эту глушь среди ночи, если его никто не просил?

— Потом приехал автобус, — впервые в жизни я гляжу сестре прямо в глаза.

Внутри всё переворачивается, я чувствую себя просто конченой тварью.

— Как работа?

— Прекрасно! — Карина довольно закидывает голову, её глаза блестят. — Знаешь, Тим вчера поговорил с управляющим клуба, надавил на кого надо, и меня теперь поставили первым номером в смену. Там совсем другие бабки, Мари, просто космические. Так что держи в нашу копилку на жильё, — она небрежно сует мне в руки плотную, перевязанную резинкой пачку красных пятитысячных банкнот.

Я тупо уставлюсь на эти деньги, пальцы ощущают их тяжесть.

— Ого… так много?

— Говорю же тебе, — фыркает она, поднимаясь с кровати. — Там в вип-ложах одни богачи сидят, деньгами швыряются.

Внутри меня что-то болезненно ёкает. Я перевожу взгляд с купюр на сестру:

— Ты спала с ними?

Карина легкомысленно пожимает плечами, стирая макияж.

— Ну, пришлось пару раз соснуть тунца… - поворачивает голову и смотрит на меня. - Да не смотри ты на меня так, святоша! Ты и целкой осталась, только потому что у тебя была я.

Глава 7.

— Я не смотрю, — тихо выдыхаю я, опуская глаза на одеяло. — Просто… теперь у тебя есть парень. Тим, он ведь вряд ли одобрит...

— Ну а кто ему скажет? Ты? Да и он тоже далеко не святой, — отмахивается она, начиная стягивать через голову платье. — Улетел куда-то посреди ночи, как сумасшедший, бросил меня. Потом вернулся уже под самый конец моей смены, когда я вещи собирала. Хмурый, слова не вытянешь.

Я замираю, боясь выдать себя даже вдохом. Мои мокрые вещи всё ещё лежат в мешке под кроватью, а в шкафу прячется его огромная кофта, насквозь пропитанная его запахом. Хотя как раз ее наличие вряд ли удивит сестру.

— Думаешь, у него кто-то есть? — осторожно спрашиваю.

— Да пофиг, честно, Мар, — Карина оборачивается ко мне и хищно усмехается. — Пока он классно меня трахает и даёт бабло — мне плевать, на каких баб он там смотрит. Хочешь, кстати, можешь вообще бросить свою дурацкую работу няней? Далеко же мотаться, в самый конец города. Да и платят явно меньше, чем получаю я за ночь.

— Нет, — отрезаю. Набираю воздух в лёгкие и добавляю мягче: — Я не буду жить за счёт твоего парня. И за счёт того, что ты делаешь… там.

Карина останавливается посреди комнаты, её взгляд мгновенно тяжелеет:

— То есть осуждаешь меня? Считаешь грязной?

— Нет! Просто… — я судорожно сглатываю, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы от её тона. — Нет, конечно не осуждаю, Карин. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы как-то обсуждать твои решения. Ты моя сестра.

— И труп пойдёшь со мной прятать, если надо будет? — её лицо моментально светлеет, пока она скидывает на пол нижнее бельё.

Я невольно вздыхаю, рассматривая её. На Карине нет ни грамма лишнего жира, идеальные линии, высокая грудь, плоский живот. Невероятно красивая, порочная, притягивающая взгляды.

Куда мне со своей угловатостью до неё.

— Конечно пойду, куда я девчусь, — пытаюсь улыбнуться в ответ. — А ты уже кого-то убила?

— Пока нет, — хохочет она, подхватывая полотенце, и направляется к двери. — Вода горячая в душе есть вообще?

Качаю головой, и из коридора доносится её громкое, раздражённое чертыхание.

— Точно надо квартиру снимать, — кричит она мне сквозь приоткрытую дверь. — Зае*алась я уже жить в этой ободранной лачуге. Да и тебе не придётся часами сидеть в коридоре, пока мы с Тимом… ну, сама понимаешь.

Внутри всё болезненно сжимается от этого напоминания.

— А что, у Тимура нет своего жилья? — как бы между прочим спрашиваю я, перебирая пальцами край простыни.

— Есть, конечно, — отзывается она из коридора. — Но порой, знаешь, хочется здесь и сейчас, некогда ехать. А хата у него огромная, на Петроградке.

— Ты была там?

— Ага. Один раз возил.

Я молчу пару секунд, собирая остатки смелости. Сердце начинает колотиться быстрее.

— Карин…

— Да, детка? — её голова в полотенце высовывается обратно в комнату.

— А что… что может заставить тебя его бросить? Что должно произойти?

Карина замирает, уставившись на меня.