Его челюсть напрягается.

— Что ты от меня хочешь? К чему эта тирада?

— Ты можешь всё изменить. Не Карина, не эти богатые уроды внизу. Ты.

— Хрень собачья. Я ничего не могу.

— Можешь. — Зачем-то я делаю шаг из кабины, ближе к нему. Кафель холодный, но я этого почти не чувствую. — Только ты и можешь. Сотни девушек сами мечтают о карьере в эскорте. На этом можно зарабатывать, не потакая больным желаниям одного ублюдка. Ты можешь стать главным. — Я не знаю, что ещё сказать. — Ты можешь получить не объедки с его стола, а всё.

— Например?

Я сглатываю. Во рту пересохло, хотя с волос до сих пор капает вода.

— Например, мою девственность. — Голос срывается на последнем слове, и я ненавижу себя за это. — Ты же думал об этом?

Тишина.

Тим не двигается. Совсем. Даже не моргает. Только смотрит, медленно, тяжело, так, будто видит меня впервые. Не голую девчонку в чужой ванной, не сестру своей девушки, не очередной товар для Каневского. А что-то другое. Что-то, что он не может сразу разложить по полочкам.

Взгляд опускается к моим губам. Задерживается на секунду дольше, чем должен.

Я вижу, как дёргается кадык. Как он втягивает воздух через нос, коротко, резко, словно сдерживает то ли смех, то ли что-то совсем другое. На скулах проступают желваки.

И мне вдруг становится страшно по-настоящему. Не от того, что он может сделать. А от того, что я, кажется, попала.

Он отрывается от косяка. Делает шаг ко мне. Ещё один. Останавливается так близко, что я чувствую тепло его тела и запах сигарет. Наклоняется. Я перестаю дышать.

А потом он усмехается. Криво, зло, одним уголком рта, и что-то в его глазах захлопывается, как дверь.

— Предать названого отца ради кусочка плевы? — Он произносит это тихо, почти ласково, и от этой интонации у меня леденеет спина. — Не смеши.

Он выпрямляется. Окидывает меня взглядом с головы до ног, медленно и нарочито оценивающе, как вещь на витрине.

— Ты этого не стоишь.

Слова бьют наотмашь. Я знала, что он может так сказать. Но почему-то всё равно не была готова.

Тим отворачивается первым. Слишком быстро для человека, которому действительно всё равно.

— Одевайся давай. — Он трёт лицо ладонью и бросает через плечо: — Я уже насмотрелся на твои сиськи.

— Значит, я ошиблась.

— В чём ты, нахуй, ошиблась?

— Я влюбилась во властного мужчину, который что - то решает в своей жизни, а ты оказался просто трусливым мальчишкой, который до сих пор по ночам плачет о мамочке, которая его бросила.

Он срывается и хватает меня за щёки.

— Тебе мало досталось в прошлый раз? Хватит меня анализировать! Ты нихрена про меня не знаешь. Либо ты оденешься, и я отведу тебя. Либо поведу так и заставлю сосать каждому встречному охраннику.

Дёргаю головой и иду мимо него. Натягиваю первое, что попадается: платье почти в пол, но с таким вырезом на спине, что я чувствую, как холодит ягодицы.

— Волосы высуши.

— Не хочу.

— Марика, я не спрашиваю, чего ты, блять, хочешь. Просто сделай и пойдем уже, если не хочешь найти свою сестру в той же клетке.