Он молча достаёт из кармана толстую пачку денег, небрежно бросает её на тумбочку Карине и направляется к выходу. Проходя мимо сестры, он по-хозяйски, с громким шлепком бьёт её по заду, заставляя ту вскрикнуть и рассмеяться. А затем, уже у самой двери, Тим словно совершенно случайно, всем своим тяжёлым, массивным корпусом задевает моё плечо, заставляя меня покачнуться.

— Ну ты и широкая, Марика, — доносится его ленивый, издевательский голос. — Весь проход заняла.

— Это ты просто перекачался на своих железках, — зло бурчу я ему в спину, сжимая кулаки. — Места ему мало.

Дверь за ним захлопывается с глухим стуком. Я смотрю на закрытую деревянную панель, чувствуя, как сердце в груди колотится как ненормальное. А Карина уже вовсю суетится — весело напевая, хватает с сушилки чистое полотенце и пулей убегает обратно в коридор, к душевым.

Глава 10.

Систер ушла ещё днём, чтобы навести марафет перед судьбоносной встречей с Каневским. Она улетела, оставив после себя шлейф дорогих духов и гору разбросанных вещей. А я как обычно села за учебники.

Обложилась конспектами, зубрила до ряби в глазах, пока не пришло время собираться на работу.

Я была вечерней няней в одной очень богатой семье. Устроилась туда по знакомству через одногрупницу, которая тоже там когда-то трудилась.

Да, Карина права — ездить действительно далеко, на самый край города, тратя кучу времени на дорогу. Но зато платили стабильно, и у меня получалось откладывать деньги в нашу общую копилку на собственное жилье, о котором мы с сестрой так сильно мечтаем.

Я уже закинула рюкзак на плечо, вышла в коридор и начала закрывать хлипкую деревянную дверь нашей комнаты, когда в кармане куртки настойчиво завибрировал телефон.

Экран мигает незнакомым номером. Быстро нажимаю «принять» и прижимаю трубку к уху:

— Алло, Марика? Это Глеб.

— Добрый день, Глеб Викторович, — я невольно выпрямляю спину, стараясь звучать максимально вежливо и профессионально. — Я как раз уже выезжаю. Автобусы ходят нормально, так что смогу даже пораньше приехать, если нужно.

— Марик, сегодня приезжать не нужно, — раздаётся в трубке его спокойный, слегка усталый голос. — У нас тут планы немного изменились. Моя мама ещё неделю побудет у нас в гостях, сама вызвалась посидеть с внуком. Так что отдыхай. Приезжай теперь только в пятницу.

Внутри меня всё так и ухает вниз. Пальцы крепче сжимают корпус телефона.

— Вы… вы меня увольняете? — глупый вопрос, срывающейся с губ, но мне в эту секунду становится так горько и обидно, что скрывать это не получается.

Я ведь так рассчитывала на эти деньги за смену, уже мысленно доложила их к пачке красных купюр, что дала Карина. Да и сынишка у них — просто чудо, я к нему искренне привязалась.

— Ну нет, конечно, Марика, что за глупости, — Глеб Викторович добродушно хмыкает на том конце провода. — Ты отличная няня. Просто пока мы действительно не нуждаемся в твоих услугах на этой неделе. Не переживай, в пятницу ждём тебя как обычно.

— Ясно. Ладно… До свидания.

Сбрасываю вызов и ещё пару секунд тупо смотрю на потемневший экран.

Чувствую себя абсолютно растерянной. Медленно поворачиваю ключ в замке и открываю обратно свою комнату, проходя внутрь.

Когда Карины здесь нет, тут царит идеальный, почти стерильный порядок — всё разложено по полочкам, ни одной пылинки.

Я аккуратно сажусь на край своей узкой кровати.

И в нашей прошлой жизни, в нашем настоящем доме, всё было точно так же. Порядок, чистота, уют.

А ещё, когда в детстве нам с сестрой нанимали няню, та приходила всегда.

Даже тогда, когда её услуги вроде как не требовались, если родители внезапно оставались дома. Потому что так было положено по договору.

Потому что богатые люди понимают: наёмный персонал рассчитывает на эти деньги, о которых изначально договаривались, у них есть свои планы и нужды.

Да… когда-то мы с сестрой тоже жили в огромном, богатом доме, ни в чём не нуждаясь.

А потом всё рухнуло в один чертов день.

Наш дом сгорел дотла, забрав с собой родителей.

Остатки сбережений отца и уцелевшее имущество подчистую покрыли его внезапно всплывшие огромные долги.

Мы с сестрой остались ни с чем — круглыми сиротами на попечении государства, выброшенными в безжалостный мир.

Я трясу головой, прогоняя тяжёлые воспоминания, и снова беру в руки телефон.

На дисплее всё ещё висит старое сообщение от Костика с точным адресом сегодняшней вечеринки. Я ведь уже твёрдо отказалась, когда мы разговаривали у рампы, но Кос — парень упрямый, он всегда скидывает координаты на случай, если я вдруг передумаю в последний момент.

Обычно в это время я всегда работаю, но сегодня вечером я абсолютно свободна.

И последнее, что мне сейчас нужно — это оставаться в этой удушливой пустоте четырёх стен совершенно одной.

Одной, чтобы снова и снова выворачивать себе внутренности, сходить с ума и плавиться от мыслей о том, о ком мне думать не просто нельзя, но и смертельно опасно.