— Давай я тебя изнасилую, — тихо, вкрадчиво предлагает он, и в этой его жуткой, порочной фразе сквозит какая-то извращённая забота. — Ты посопротивляешься для вида. Зато не будешь чувствовать себя виноватой перед сестрой.

И самый главный, разрывающий душу ужас в том, что он чертовски прав. Ужас в том, что я в эту секунду, закрывая глаза, почти готова согласиться. Готова сгореть, предать всё, лишь бы это тепло не прекращалось.

И тут в тишине комнаты оглушительно, как набат, взрывается резкая трель его телефона.

Экран мобильника на его ремне ярко вспыхивает, разрезая темноту. Я опускаю взгляд и чётко вижу на дисплее улыбающееся лицо собственной сестры. Крупными буквами: «Карина».

Это срабатывает как ледяной душ. Отрезвляет мгновенно, до боли в груди.

Я резко, с силой сбрасываю его руку со своего колена, вскакиваю с кровати и, едва не спотыкаясь, пулей вылетаю из комнаты в тёмный коридор. Сердце колотится где-то в горле. Через пару метров — общая ванная. Я залетаю туда, захлопываю дверь и щёлкаю хлипкой задвижкой.

Вжимаюсь спиной в холодный кафель, тяжело, со всхлипами дыша в темноте. Сползаю по стене на пол и закрываю лицо руками.

Я прячусь здесь. И самое страшное — я прячусь не от него, не от его безумия и похоти. Я прячусь от самой себя. От своих собственных, ломающих меня изнутри желаний.

Глава 6. Марика

Карина возвращается под утро.

Я не сплю — лежу неподвижно, натянув одеяло до самого подбородка, и слушаю, как в пустом коридоре общежития раздаётся знакомый, чёткий цокот её высоких каблуков.

Зажмуриваюсь, пытаясь обмануть саму себя, но уснуть в эту ночь я так и не смогла.

В голове сплошная каша.

Стоит закрыть глаза, как перед мысленным взором вспыхивает темнота салона его машины, липкий страх, а потом — глухие удары сердца и это дурацкое, лишающее воли чувство вины перед сестрой. И вместе с ним — сосущая пустота от мысли, что я упустила что-то невероятно сладкое.

Слышу, как тихо щёлкает замок, и Карина заходит в комнату.

Она в отличном настроении — что-то тихонько напевает себе под нос, шуршит пакетами. В полумраке я вижу, как она небрежно, одним движением скидывает шмотки прямо на пол.

Сестра никогда не утруждала себя уборкой, её это вообще не колышет: где сняла, там и бросила. Так что если мне хочется жить в чистоте, а не в свинарнике, приходится со всем справляться самой — брать трявку, веник и отмывать комнату.

Нет, нет, я не жалуюсь, мне вообще не трудно убраться. Тем более что Карина всегда, сколько я себя помню, меня защищала.

Мы ведь с ней с самого детства без родителей остались, вдвоём против всего мира.

Когда нас после смерти родителей хотели разделить, меня уже планировали отдать в приёмную семью, Карина устроила настоящую истерику.

Она вцепилась зубами в нос моего потенциального нового папаши, кричала так, что стены дрожали.

В итоге нас оставили вместе. Мы всегда были лицом к лицу с любыми проблемами.

бюКогда на улице случалась драка с местной шпаной, именно она без раздумий шагала вперёд и брала первые, самые тяжёлые удары на себя, закрывая меня спиной. Я, конечно, тоже могу за себя постоять, характер имеется, но именно Карина способна стерпеть абсолютно любую боль и никогда, ни при каких обстоятельствах не заноет.

Она постоянно повторяет, что это временные трудности. Говорит, что скоро мы сможем купить себе нормальные квартиры, разъехаться и больше никогда не ныкаться по этим облупленным, пропахшим дешёвой едой общежитиям. И я очень, просто до безумия хочу помочь ей в этих планах, стать надёжной опорой. Поэтому учусь на бухгалтера как проклятая, зубрю английский по ночам, работаю каждый день без продыху. По сути, сейчас она пашет на износ, чтобы я могла спокойно получить высшее образование.

Сама Карина универ так и не потянула, не смогла поступить, но она никогда не переживала по этому поводу.

Особо остро это чувствуется теперь, когда в её жизни появился Тимур Хантер.

Она привела его к нам в общагу месяц назад.

Помню, как мне пришлось почти час сидеть в холодном коридоре на подоконнике и слушать их громкие, откровенные стоны за тонкой дверью.

Мне он сразу, с первой секунды не понравился. Тим вообще кардинально отличался от всех тех смазливых, простых парней, с которыми она встречалась раньше. В нём чувствовалась давящая, жёсткая сила.

А после ночи я окончательно поняла, что он не просто крутой парень — он по-настоящему опасен. Но как сказать об этом сестре, как открыть ей глаза, я понятия не имею.

Она ведь влюблена по уши.

— Систер, ты не спишь что ли? — раздаётся её сонный голос.

Она словно чувствует моё напряжение на расстоянии.

Карина подходит к моей постели и бесцеремонно откидывает край одеяла, садится прямо на матрас. От неё пахнет дорогим алкоголем, табачным дымом и тяжёлым парфюмом.