Я замираю, боясь даже выдохнуть. Взгляд помимо воли опускается на его предплечье — я буквально гипнотизирую глазами чёткую сетку вздувшихся вен на его коже, длинные, сильные пальцы, два из которых украшены грубыми чёрными татуировками.

От него пахнет этим удушающим, дорогим парфюмом с нотками хвои, от которого у меня рецепторы плавятся. И только потом, заставив себя, я поднимаю глаза выше, окончательно утопая в его тёмных, непроницаемых омутах.

— Что… что случилось? — выдаю сипло, испуганно. — Тим, что ты делаешь?

— Люблю доказывать, что я прав, — его лицо оказывается непозволительно близко, глаза гипнотизируют. — А я почти всегда прав.

— Слишком самоуверенно, — выплёвываю я, пытаясь отползти назад, к противоположной двери, но кофта мешает, путается в ногах.

— Доказать, что ты не врешь, можно только одним способом, — тихо, почти со свистом произносит он, опускает вторую руку и резко подаётся вперёд, окончательно перекрывая мне любой путь к отступлению.

В следующий миг его горячая, жёсткая ладонь бесцеремонно ложится на моё голое колено, открытое из-под подола кофты. Кожу прошибает мощнейшим разрядом тока.

— А-а! — я вскрикиваю от неожиданности и наотмашь бью его по руке. — Отвали от меня! Я всё Карине скажу! Всё ей расскажу, слышишь? И она тебя бросит!

Тим даже не вздрагивает от моего удара. Его губы кривятся в опасной усмешке.

— Она никогда не поверит, что я предпочел тебя ей, мелкая, — обжигает он меня своим дыханием. — Скорее решит, что ты всё это сама себе нафантазировала. Потому что ты влюблена в меня по уши.

Его пальцы снова находят моё колено и сжимаются — сильно, властно, почти до физической боли. Я судорожно хватаю его за запястье, пытаясь отодрать от себя его руку, но он как каменный. Всё тело охватывает такой раскалённый, дикий жар, что в висках начинает оглушительно стучать пульс.

— Перестань… пусти! Зачем ты это делаешь?! — из глаз от бессилия вот-вот брызнут слёзы.

— Скажи мне правду, Марика, — давит он, ввинчивая свой бешеный, чёрный взгляд прямо мне под кожу.

— Да! Да! Да! — срываюсь я на крик, сдаваясь под этим удушающим напором. — Я девственница! Доволен ты теперь, придурок?!

Тим замирает. Несколько секунд он просто смотрит на меня — тяжело, сканирующе, как тогда на дороге.

— Не очень, — вдруг глухо роняет он. — Но так даже проще.

И прежде чем я успеваю осмыслить его слова, его пальцы меняют хватку. Там, где он только что сжимал кожу почти до синяков, он внезапно проводит большим пальцем — медленно, как-то до безумия нежно и плавно, опаляя лаской. А затем резко отпускает меня.

Рывок назад. Тим буквально вылетает на переднее сиденье и хлопает своей дверью с такой оглушительной, яростной силой, словно вообще хотел вырвать её с петлями.

Он тут же бьёт по газам, срывая машину с места и возвращаясь на трассу. Скорость снова бешеная.

А я остаюсь сидеть в полумраке заднего сиденья, обхватив себя руками. Меня колотит крупной дрожью. Я пытаюсь дышать, пытаюсь справиться с этим дурацким, раскалённым чувством внутри, утихомирить бешено стучащее сердце и хоть как-то привести в порядок мысли. Но в голове, как заезженная пластинка, на повторе крутится только одно его хриплое: «Не очень».

И что, чёрт возьми, это вообще могло значить?

— На вопрос ответь, — его голос звучит плоско, глухо, но от этого приказного тона у меня внутри всё вибрирует от ярости.

Он ведь не отстанет. Ломает меня, как куклу, ввинчивая свой бешеный взгляд прямо под кожу. Его пальцы продолжают давить на моё колено, и эта близость, этот контраст между его ледяным тоном и обжигающе горячей ладонью просто сводят с ума.

— Ты знаешь ответ! — срываюсь я, и голос предательски дрожит. — Тебе нравится издеваться, да? Ты что, моральный садист?!

Я пытаюсь перехватить его запястье, оттолкнуть, но Тим даже не шевелится. Он нависает сверху, перекрывая весь кислород в этой душной машине.

— На вопрос ответь, Марика, — чеканит он каждое слово, и в его глазах проскальзывает что-то тёмное, опасное, от чего сердце делает глухой удар и замирает.

Всё. Предел. Предохранители сгорают к чертям, и меня окончательно выносит.

— Да как ты достал! — кричу я прямо в его каменное лицо, окончательно швыряя свою дурацкую гордость под колёса. — С тобой! Я предпочла бы лишиться девственности с тобой! Слышишь ты?!

Глава 4.

— Да я знаю. Ты псих, — выплёвываю я, вжимаясь спиной в кожаное сиденье, обхватив себя руками поверх его огромной кофты. Меня колотит крупной дрожью. — Просто больной.

— Ты даже не представляешь себе насколько, — Тим коротко, зловеще усмехается, кривя губы.

А потом всю остальную дорогу он молчит.

Молчит так, что эта тишина в машине становится тяжелее свинца. Дворники бешено размазывают потоки дождя по лобовому стеклу, кондиционер кочегарит на полную, а я сижу на заднем диване и тупо не понимаю.

Ну вот спросил он.