— Мы поужинаем в салоне. Создайте романтическую атмосферу. Можете накрывать на стол, как только мы выйдем на палубу.

— Слушаюсь, сэр, — отзывается Хавьер. — Подать к ужину бутылку красного вина?

— Да.

Когда я возвращаюсь в ванную, бровь Энни насмешливо приподнимается.

— Смотрю, тебе уже гораздо лучше.

Поняв, что прокололся, я осторожно прикладываю ладонь к ушибленным ребрам.

— Все не так плохо.

Мне сложно балансировать на грани между тем, чтобы позволить ей суетиться вокруг меня, и тем, чтобы не вызывать у нее лишнего беспокойства, поэтому я отказываюсь от этого дурацкого плана.

В этот момент Энни начинает раздеваться, и сейчас, даже пойди яхта ко дну, я бы не смог оторвать от нее взгляда.

Я любуюсь каждой веснушкой, которую вижу, идеальной формой ее груди и рыжими завитками между бедер.

Моя идеальная женщина.

Энни подходит ко мне и, краснея, стягивает с меня спортивные штаны.

— Кто меня переодел? — спрашиваю я.

— Я.

Из меня вырывается довольный звук, нечто среднее между мурлыканьем и рычанием.

Она быстро поднимает глаза к моему лицу.

— Что?

— Мне просто безумно нравится, когда ты обо мне заботишься.

Ванная постепенно наполняется густым паром; шагнув в душевую кабину, я прислоняюсь спиной к кафельной стене и скольжу взглядом по телу своей женщины, наблюдая, как по ее коже струятся капли воды.

Идеально теплая вода снимает боль в мышцах.

Энни встает передо мной, хмурится и сосредоточенно, словно обезвреживает бомбу, снимает повязку с моей раны.

Я опускаю взгляд на ножевое ранение и остальные порезы: выглядит вполне терпимо. Могло быть гораздо хуже.

Но когда Энни выдавливает на ладони гель для душа и начинает бережно скользить намыленными руками по моей коже, я ничего не могу поделать – мой член мгновенно твердеет.

Она опускает глаза вниз, а затем снова переводит взгляд на мое лицо.

Пожав плечами, я говорю: — Меня слегка избили, но я еще не труп.

Она усмехается.

— Приятно это слышать, мой волк.

От того, как она меня называет, в груди разливается тепло.

— Мне нравится.

— То, как я тебя мою? — уточняет Энни, старательно обходя края затянувшихся ран.

— Нет. Когда ты называешь меня своим волком.

Ее улыбка становится мягче; она никуда не спешит, неторопливо и ласково омывая мое тело. Выдавив на руку еще немного геля, она опускается передо мной на колени и принимается мыть мои ноги, соблазнительно поводя ладонями вверх и вниз.

Она выпрямляется, чтобы взять еще геля, и ее взгляд встречается с моим. Ее пальцы обхватывают мой член, и он дергается, требуя большего.

— Ты отлично справляешься, — хвалю я ее.

— Правда?

Я киваю, и когда она опускает руку и обхватывает мои яички, у меня перехватывает дыхание.

— Просто охуенно справляешься.

Сжав мой член крепче, она начинает уверенно ласкать его по всей длине, одновременно нежно массируя мошонку.

— Мне чертовски нравится, к чему все идет. — От нарастающего удовольствия у меня сводит живот.

— Скажи, если захочешь, чтобы я остановилась, — дразнящим тоном шепчет Энни.

— Даже не вздумай останавливаться, блядь. — Когда ее рука начинает двигаться быстрее, я опускаю взгляд, упиваясь эротичным зрелищем ее пальцев, обхвативших меня. Наслаждение нарастает, мое тело напрягается, и я издаю стон. — Как же охуенно.

Я начинаю подаваться бедрами навстречу ее движениям и, зарывшись пальцами в волосы у нее на затылке, не свожу глаз с ее лица, пока ее рука не доводит меня до разрядки.

Когда удовольствие утихает, она спрашивает: — Понравился массаж?

На моем лице расплывается хищный волчий оскал.

— Можешь делать мне такой массаж хоть каждый день.

Довольная собой, Энни тщательно смывает остатки пены с моей кожи, после чего быстро ополаскивается сама.

Закрутив краны, она командует.

— Выходи, сейчас я тебя вытру.

Я послушно подчиняюсь, чувствуя себя окруженным безграничной заботой и любовью, пока она бережно промакивает полотенцем мою грудь и бока. Я не свожу с нее глаз, окончательно попав в зависимость от каждого ее движения.

Вскрыв свежую стерильную повязку, она аккуратно накладывает ее поверх ножевого ранения на боку и дважды проверяет, ровно ли лег пластырь.

Ощущая себя самым счастливым человеком на земле я тихо шепчу: — Спасибо, мой свет.

— Все что угодно ради тебя. — Энни пожимает плечами, словно в этом нет ничего особенного, но потом вдруг прижимается лбом к моей левой грудной мышце и судорожно вздыхает. — Я так боялась тебя потерять. Больше никогда в жизни не хочу испытывать этот ужас.

— Ты меня не потеряешь, — уверяю я ее и обнимаю так крепко, что ее обнаженное тело прижимается к моему.

— Осторожно, я не хочу сделать тебе больно, — отчитывает она меня, пытаясь отстраниться.

— Просто дай мне тебя обнять, — с тихим смешком прошу я.