Я вижу, как у нее сжимается горло, на глазах выступают слезы, затем она делает дрожащий вдох и говорит: — Я поняла, что вовсе не потеряла прежнюю жизнь, когда выбрала тебя. Я наконец обрела ту, которая всегда меня ждала.

Слезинки скатываются по ее вискам, и я бережно стираю их большими пальцами, впитывая каждое сказанное ею слово.

— Ты не просто моя вечность. Ты – единственное место на земле, где я почувствовала себя дома, — продолжает она. — И если завтра против нас ополчится весь мир, если все вокруг рухнет, я побегу с тобой на край света. Снова и снова.

Господи, мое сердце.

Она хмурит брови так, как мне очень нравится, и я стискиваю зубы.

— Я люблю того человека, которым ты становишься, когда никто не смотрит, – того, кто опускает броню, оставаясь со мной наедине. Я хочу, чтобы вся жизнь была наполнена спокойными моментами, которые принадлежат только нам. — По ее щекам катится еще больше слез. — Я полюбила не какую-то безопасную, удобную часть тебя, Роуэн. Я полюбила твою тьму, твою силу и твою несгибаемость. Я полюбила мужчину, который смотрит на меня так, словно я единственное в мире, ради чего стоит сражаться, и я проведу каждый завтрашний день, любя тебя так же неистово.

— Господи, Энни, — глухо стону я, чувствуя, как ее слова окутывают меня, точно теплое одеяло.

Я накрываю ее рот своим, желая ощутить вкус этих признаний на губах, и, целуя ее с благоговейной нежностью, снова начинаю двигаться внутри нее – глубоко, сильно и неторопливо. Каждым прикосновением языка и каждым плавным погружением своего члена я боготворю Энни, без слов доказывая, насколько сильно ее люблю.

На мои глухие стоны она отвечает тихими всхлипами, и когда ее накрывает новой волной оргазма, я крепко прижимаю ее к себе, обретая в ее теле собственный рай.

— Моя. — Это не более чем тихое собственническое рычание. — Вся до последней капли моя.

— Только твоя, — шепчет она мне в губы, ласково поглаживая мои плечи и спину. — А ты мой. — Уголки ее губ приподнимаются. — Мой большой и страшный серый волк.

Энни

После того как мы заселились в отель, я отправилась вместе с Роуэном на встречу с человеком, который специализируется на создании новых личностей и оформлении всех сопутствующих документов.

Мне почему-то даже не пришло в голову, что там придется фотографироваться на месте, так что на новом удостоверении личности я наверняка буду выглядеть так, словно меня снимали для полицейского досье после ареста.

Стоя у окна в нашем гостиничном номере, я смотрю вниз на улицу, где в самом разгаре какой-то местный праздник: женщины в ярких пестрых нарядах танцуют прямо на мостовой, а толпы людей вдоль тротуаров смеются, подпевают и от души веселятся.

Разительная перемена обстановки после последних нескольких недель.

Роуэн подходит и встает рядом, легко касаясь плечом моего плеча.

— Хочешь спуститься туда?

Я резко поворачиваю к нему голову, не веря своим ушам.

— А нам можно?

Уголок его рта приподнимается.

— Да. Мы в полной безопасности, Ана. Теперь мы можем делать все, что захотим.

Ана.

На моем лице расплывается радостная улыбка.

— С огромным удовольствием.

Он наклоняется, целует меня в лоб, а затем игриво шлепает по попе и говорит: — Тогда пошли.

— Подожди! — Я бросаюсь к дорожным сумкам, которые мы забрали с собой с яхты. — Я хочу переодеться во что-нибудь более подходящее для уличного праздника.

Роуэн… то есть Рид присаживается на край кровати и наблюдает за тем, как я перебираю вещи. Мой выбор падает на летящее платье в богемном стиле – голубое, со светло-коричневым узором и широкими рукавами.

— Идеально. — Найдя на дне сумки пару сандалий, я быстро переодеваюсь.

— Можешь не торопиться, — замечает он.

Натягивая платье через голову, я говорю: — Придется постараться, чтобы привыкнуть называть тебя Ридом. А что, если я случайно оговорюсь?

— С переходом от Оуэна к Роуэну ты справилась быстро.

— Только потому, что эти имена звучат почти одинаково. — Застегнув ремешки сандалий, я иду в ванную, чтобы расчесать волосы.

— Значит, буду напоминать тебе до тех пор, пока не войдет в привычку, — откликается из комнаты Роуэн.

Рид , — мысленно поправляю я саму себя. —Рид. Рид. Рид . — Вернувшись в спальню, я останавливаюсь перед ним и обхватываю ладонями его скулы, любуясь густой бородой и пронзительным взглядом светлых глаз. —Рид Каллахан .

Перехватив меня за бедра, он притягивает меня к себе на колени. Когда я усаживаюсь на него верхом, его губы изгибаются в улыбке: — Привет, Ана.

— Привет, Рид. — Я забавно морщу нос, и он тут же целует его кончик.

Проведя пальцами по его жесткой щетине, я признаюсь: — Мне безумно нравится твоя борода. Настоящий медведь гризли.