Уголок его рта приподнимается.

— Вот уж не думал, что когда-нибудь услышу такие слова.

Я пожимаю плечами.

— Ты переманил меня на темную сторону.

— Тьма отчаянно в тебе нуждалась.

Роуэн опускает предплечья на подушку по обе стороны от моей головы, и когда наши губы сливаются, в этом поцелуе нет прежнего дикого напора. В нем столько глубокой страсти и нежности, что к горлу подступает ком.

Я люблю его.

Наши языки ласкают друг друга, пока я полностью не растворяюсь в Роуэне.

Существует только он.

Я нежно провожу руками по его груди, а потом он отрывается от моих губ, тянется к моей спине, расстегивает бюстгальтер и снимает его с меня.

Его глаза горят, а черты лица напряжены, отчего он кажется откровенно жестоким. Положив руку мне на шею, Роуэн медленно проводит ею вниз до самых трусиков, и в его взгляде появляется хищный блеск.

Вот он – настоящий Роуэн, сбросивший маску, которую вынужден носить среди людей.

Мой волк.

Я знаю, на что он способен, но то, как он прикасается ко мне с такой страстью и любовью, заставляет меня чувствовать себя особенной.

Роуэн обращается со мной так, словно я настоящее чудо.

Подцепив пальцами края моих трусиков, он стягивает их с моих ног, а когда разводит мои бедра в стороны, в груди снова вспыхивает острая смесь предвкушения и нервозности. Но потом он наклоняется и проводит языком от входа до клитора.

О-о-ох.

Мои брови взлетают вверх, а Роуэн начинает ласкать меня губами, языком и зубами с такой неистовой жадностью, словно умирал от голода, а я – единственное лакомство во всей вселенной.

— Боже милосердный, — стону я.

От того, что его язык творит с моим клитором, удовольствие нарастает стремительнее, чем я способна выдержать: глаза сами собой закатываются, а с губ срываются беспомощные всхлипы. Я стону слишком громко, но ничего не могу с собой поделать.

Экстаз обрушивается на меня без предупреждения, заставляя выгнуться дугой над кроватью. Мне остается лишь намертво вцепиться пальцами в покрывало, пока меня захлестывает волна удовольствия.

Роуэн осыпает поцелуями мой живот и грудь, после чего ложится рядом со мной на бок и закидывает мою ногу себе на бедро. Его левая рука ложится мне под шею, позволяя устроить голову на его бицепсе, как на подушке, и, крепко удерживая меня в объятиях, он снова накрывает мои губы головокружительным поцелуем.

Он требует всего моего внимания и подавляет меня в самом лучшем смысле этого слова.

Мысли мгновенно замирают, когда он прижимается эрегированным членом к моей промежности. Я провожу пальцами от его плеча к руке, сжимающей мое бедро, и обратно, а затем кладу ладонь ему на подбородок.

Роуэн разрывает поцелуй и глухо приказывает: — Направь меня в себе.

Я опускаю руку между нами и, обхватив его, направляю головку его члена к своему входу. Когда он проникает в меня, я хватаюсь за его плечо, готовясь к боли.

— Расслабься, — доверительно шепчет Роуэн мне в губы.

Я стараюсь, но тело не слушается.

— Посмотри на меня. — Я тут же поднимаю глаза к его лицу, и он начинает двигаться короткими толчками, словно дразня меня.

От этих движений по телу разливается такая сладкая истома, что вскоре тишину каюты нарушают влажные звуки моего возбуждения, заставляя шею и щеки вспыхнуть от смущения.

— Вот так, залей мой член своей влагой.

Господи Иисусе.

Роуэн чуть глубже вводит внутрь лишь саму головку и продолжает эти короткие, размеренные движения, пока я не начинаю сходить с ума от нетерпения.

— Можешь войти глубже.

— Пока рано. — Его глаза похожи на бело-голубую часть пламени.

Самую горячую часть.

— Я не хочу, чтобы ты вспоминала о том, как больно тебе было в прошлый раз, — говорит он низким голосом. — Я хочу, чтобы твое возбуждение стекало по моим яйцам, и чтобы ты умоляла меня трахнуть тебя.

Черт возьми, какой же у него грязный рот в постели .

И к моему собственному удивлению, его откровенные слова заводят меня еще сильнее.

Подавшись вперед, я покрываю поцелуями его ключицу и шею, снова проводя ладонью вверх и вниз по его предплечью и очерчивая пальцами вздувшиеся под кожей вены.

Но когда Роуэн продолжает дразнить меня, погружаясь внутрь едва ли на пару сантиметров, эта ласка превращается в самую настоящую пытку. Я стараюсь сама податься бедрами ему навстречу, но ладонь Роуэна мгновенно ложится мне на ягодицу, жестко удерживая на месте.

По телу пробегает крупная дрожь, и только тут до меня доходит: он ждет, чтобы я попросила его вслух.

Я встречаюсь с ним взглядом и умоляюще смотрю на него.

— Пожалуйста.

На его лице отражается глубокое удовлетворение, и в награду он проникает еще на несколько сантиметров, но по-прежнему двигается мучительно медленно, отчего внутри все ноет и скручивается от отчаянной, невыносимой пустоты и просто…