В ту же секунду под палубой оживает двигатель, и едва яхта отходит от причала, ноги окончательно отказывают мне, и я падаю на колени.

— Роуэн! — вскрикивает Энни.

Я хочу сказать ей, что все в порядке, но силы оставляют меня, я заваливаюсь на бок, и все вокруг погружается во тьму.

Она в безопасности .

Энни

Меня терзают страх и тревога, пока мужчина помогает мне перенести Роуэна в салон яхты. Здесь все напоминает роскошную гостиную. Затем мы проходим по коридору и заходим в каюту.

Наплевав на белоснежное покрывало, я, пыхтя и задыхаясь от натуги, помогаю взвалить его тяжелое тело на кровать.

Судорожно хватая ртом воздух, я окидываю взглядом Роуэна, и при виде его страшных ран вместо того, чтобы впасть в истерику, мой разум мгновенно переключается в режим холодной собранности.

— Принесите мне теплую воду, полотенце и все медицинские принадлежности, какие есть на борту, — не терпящим возражений тоном распоряжаюсь я.

Пока мужчина бегом бросается прочь из каюты, я расшнуровываю и стягиваю с Роуэна тяжелые ботинки и носки. Затем расстегиваю ремень и только тут вспоминаю про заткнутые за пояс пистолеты. Я хватаю его за бока, и мне приходится приложить больше усилий, чем я ожидала, чтобы повернуть его к себе. Я наклоняюсь над ним, вытаскиваю оружие и бросаю его на покрывало, после чего снова укладываю Роуэна на спину.

— Все будет хорошо, слышишь? — шепчу я, и в моих словах сквозит отчаяние.

Я возвращаюсь к его брюкам-карго, расстегиваю молнию и начинаю стягивать их по ногам, оставляя боксеры на месте.

Мужчина возвращается с большим белым чемоданчиком в руках, пододвигает ближе к кровати кресло и ставит аптечку на сиденье. Откинув крышку, он снова выбегает из каюты.

Я осматриваю содержимое аптечки и, увидев ножницы, беру их и аккуратно разрезаю порванную футболку Роуэна.

О боже мой.

С моих губ срывается сдавленный вздох, когда я отворачиваю пропитанные кровью лоскуты ткани и вижу глубокие, рваные порезы, покрывающие весь его торс.

На секунду паника и ужас берут верх, и я жалобно всхлипываю: — Черт! Тебя нужно немедленно везти в больницу.

Я перевожу взгляд на его лицо, и от того, с каким трудом он пытается разлепить веки, прежде чем снова провалиться в забытье, мое сердце буквально разрывается на части. Его дыхание очень поверхностное, и когда он снова открывает глаза, я говорю: — Мы поворачиваем обратно.

Роуэн издает тихий несогласный стон, и в этот момент в каюту входит мужчина с тазом теплой воды в руках.

— Меня зовут Хавьер. Я старший стюард.

Я слежу за тем, как он опускает таз на пол у изголовья кровати.

— Здравствуйте. — Мой голос предательски дрожит. — Нам нужно развернуть яхту и вернуться в порт. Ему необходимо в больницу.

Хавьер качает головой.

— Мистер Каллахан только что отдал строжайший приказ не останавливаться, пока мы не пришвартуемся в Картахене.

Кровь отливает от моего лица, а взгляд мечется между Роуэном и Хавьером.

Без врачебной помощи Роуэн может просто умереть!

— Я отменяю этот приказ! — резко говорю я, чувствуя, как отчаяние заполняет мое сердце. — Разворачивайте судно прямо сейчас!

Но Хавьер снова непреклонно качает головой.

— Давайте сначала промоем раны мистера Каллахана. Я проходил курсы оказания первой помощи и смогу обработать и закрыть часть порезов.

Этого мало!

Перегнувшись через Роуэна, я хватаю с покрывала один из его пистолетов и направляю ствол прямо на Хавьера.

— Я сказала, разворачивайте эту чертову лодку!

Но он смотрит на меня совершенно спокойно, словно я не представляю ни малейшей угрозы.

— Пожалуйста, — со слезами в голосе умоляю я.

— Мне очень жаль, миссис Каллахан.

Обойдя меня, он смачивает в воде небольшое полотенце, отжимает лишнюю влагу и принимается осторожно обтирать грудь Роуэна.

Черт.

Опустив пистолет обратно на покрывало, я протягиваю к нему дрожащую руку.

— Я сама отмою кровь, а вы займитесь ранами. — Когда Хавьер с пониманием смотрит на меня и передает влажную ткань, я тихо добавляю: — Сделайте все, что в ваших силах. Прошу вас.

В каюте воцаряется гробовая тишина, пока я бережно смываю каждую каплю запекшейся крови с тела Роуэна. Я то и дело поглядываю на его лицо, надеясь и молясь, чтобы он пришел в себя, но он продолжает то приходить в сознание, то снова отключаться.

Первым делом Хавьер тщательно промывает и дезинфицирует глубокую ножевую рану в боку Роуэна, после чего стягивает края хирургическим клеем и переходит к обработке остальных порезов и ссадин.

Я не свожу глаз с раны и боюсь, что у Роуэна повреждены почка или печень.

— Как по-вашему, насколько серьезна эта ножевая рана? — спрашиваю я у Хавьера.

— Трудно сказать наверняка. В глубину сантиметров восемь-десять…

— Нет, — всхлипываю я.

Хавьер успокаивающе поднимает ладонь.

— Я не врач, но судя по углу разреза, клинок прошел вскользь вдоль мышцы, а не ушел вглубь брюшной полости.