Его хватка ослабевает ровно настолько, чтобы я сумел вырваться и откатиться в сторону, судорожно вдыхая воздух, который обжигает легкие.

Сам воздух дрожит от напряжения, и когда я поднимаюсь на ноги, мой взгляд падает на лицо Энни, искаженное болью и тревогой. Наши глаза встречаются на долю секунды, и в ее взгляде читается безграничная вера в мои силы.

— Ты справишься! Убей его!

Я обязан ее защитить.

Когда Григорий поднимается с досок, тыльной стороной ладони утирая кровь с губ, я срываюсь с места и с разворота бью ногой его прямо в горло.

Задыхаясь, он отшатывается назад, но затем восстанавливает равновесие. На его окровавленных губах появляется ухмылка, и он хрипло произносит: — Неплохо.

Каждая мышца в моем теле протестует, ребра болят при каждом вдохе. Руки – словно раздробленные кости, обтянутые истерзанной кожей, пот щиплет каждый порез на лице и груди, а ноги начинают дрожать.

Григорий снова бросается в атаку, и я встречаю его на полпути. Наши тела сталкиваются с такой силой, что кости трещат. Я быстро заламываю ему руку и бью коленом в живот, отчего он кряхтит, а затем наносит жестокий удар в почку, от которого я сгибаюсь пополам.

Прежде чем я успеваю выпрямиться, его ладонь смыкается у меня на затылке и с силой направляет мое лицо прямо навстречу взлетающему колену.

В глазах рассыпается сноп искр; я выпрямляюсь и, слепо размахивая руками, бью его по щеке.

Григорий отвечает ударом, от которого я отлетаю в сторону, теряю равновесие и падаю на левое колено.

Энни.

Ублюдок бросается на меня, но я делаю выпад вперед, врезаюсь плечом ему в живот и заставляю его отступить на несколько шагов. Он снова бьет меня локтем в спину, и я падаю, а Энни злобно вскрикивает. В следующее мгновение воздух прорезает автоматная очередь, и я остаюсь лежать, повернув голову в сторону Энни.

Я вижу, как от сильной отдачи она пятится и едва не падает, но все же успевает сделать пару выстрелов.

В тот миг, когда я снизу вбиваю кулак в скулу Григория, шальные пули попадают в металлическое ведро, опрокидывая его. Крышка отлетает, и, когда крысы разбегаются во все стороны, Энни вскрикивает.

Боковым зрением я замечаю, как она смешно приплясывает на месте, пытаясь увернуться от бегающих под ногами тварей.

Григорий болезненно шипит, и мое внимание мгновенно возвращается к нему. Заметив, что одна из выпущенных Энни пуль попала ему бедро, я ощущаю последний, яростный прилив сил.

Подскочив, я бросаюсь вперед и сбиваю ублюдка с ног. Он рычит и изо всех сил старается повалить меня на спину. Когда Григорий пытается оседлать меня, я что есть мочи бью его коленом в пах. Его лицо краснеет, и тогда я наконец беру верх и обхватываю его рукой за шею.

Сжав запястье, я изо всех сил сдавливаю его горло.

— Твоя первая ошибка заключалась в том, что ты пошел за мной, — рычу я. — Вторая – в том, что ты решил, будто я позволю тебе прикоснуться к моей женщине.

Я делаю один резкий рывок в сторону, и когда в воздухе раздается самый приятный треск, который я когда-либо слышал, я падаю на спину и смотрю в ночное небо.

Бездыханное тело Григория наваливается сверху, а я несколько секунд просто лежу, жадно хватая ртом воздух.

— Роуэн! — Я слышу быстрые шаги Энни, которая бежит ко мне, и, когда она пытается оттащить от меня Григория, я помогаю ей и, оттолкнув ублюдка в сторону, сажусь.

Она тут же бросается мне на шею.

— Ура! О боже мой! Ты победил! Я так тобой горжусь! — Обняв ее одной рукой за талию, я снова откидываюсь назад, просто любуясь ее сияющим сквозь слезы лицом. — Я знал, что никто не сможет тебя победить.

— Нам пора уходить, — говорю я, собираясь с силами и поднимаясь на ноги.

Она бросает автомат на доски и тут же подставляет мне плечо, крепко обхватив за поясницу.

— Какая из этих яхт наша?

От накатившего головокружения перед глазами все плывет, и у меня едва хватает сил поднять руку и указать на черное судно, пришвартованное в самом конце причала.

С моих пальцев капает кровь, и теперь, когда битва окончена, меня пронзает боль.

— Я держу тебя, мой волк, — говорит Энни, крепче обнимая меня за талию и прижимая мою окровавленную руку к своему плечу.

Мне нужно дойти до яхты и убедиться, что она в безопасности.

Ноги налились свинцом, а приступы дурноты накатывают один за другим.

— Роуэн? — В ее голосе звучит тревога. — Ты в порядке?

— Да. — Это слово – не более чем резкий выдох, но я продолжаю бороться, потому что, видит Бог, Энни будет в безопасности на этой яхте, прежде чем я сдамся.

Наконец мы поднимаемся по трапу на палубу, и навстречу нам уже спешит мужчина – судя по всему, Хавьер.

— Мистер Каллахан, — произносит он, тревожно нахмурив лоб. — Чем я могу вам помочь?

— Вывезите нас отсюда, — угрожающе приказываю я. — И не смейте останавливать судно, пока не дойдем до берегов Колумбии. Ни при каких обстоятельствах.