Внезапно они сталкиваются, и у меня перехватывает дыхание. В свете фонарей вокруг причала сверкают ножи, кулаки врезаются в кожу. Каждый удар, который получает Роуэн, заставляет меня вздрагивать, потому что ни один из мужчин не сдерживается ни на секунду.

Боже! Пожалуйста.

Противник бьет Роуэна коленом в живот. Клянусь, я чувствую его боль, но он не сдается. Вместо этого он бьет мужчину кулаком в лицо, и из его носа тут же начинает хлестать кровь.

Да! Так его!

Не сбавляя темпа, они продолжают двигаться с невероятной скоростью, нанося удар за ударом и размахивая ножами.

Когда я мельком вижу Роуэна спереди и замечаю, что футболка на груди Роуэна превратилась в окровавленные лохмотья, от вида порезов и крови меня охватывает ужас. Палец снова ложится на спусковой крючок.

Боже, я так хочу помочь, но что, если я случайно попаду Роуэна?

С каждым новым обменом ударами мое тело напрягается все сильнее. Внезапно мужчина вонзает нож в бок Роуэна, и у меня вырывается крик.

— Молодец, Кирилл! — подбадривает его мужчина в костюме.

Я бросаю испепеляющий взгляд на этого ублюдка и что есть мочи кричу: — Ты справишься, мой волк! Убей эту мразь!

Внезапно Роуэн взмывает в воздух, как торнадо, и в следующее мгновение бьет Кирилла ботинком по голове, отчего тот растягивается на причале.

Роуэн словно получил новый заряд энергии и продолжает наступать, нанося удары руками и ногами с такой скоростью, что у Кирилла нет ни единого шанса дать отпор.

— Да! — ликую я, чувствуя, как в груди закипает восторг. — О боже мой, да!

Роуэн снова взлетает в воздух, и на этот раз, когда его ботинок врезается в челюсть Кирилла, она как-то странно дергается, и мне кажется, что она просто отделилась от черепа.

Фу, гадость.

Когда Кирилл падает, Роуэн вонзает нож ему в грудь.

Стараясь не смотреть на потоки крови, я чувствую невероятное облегчение и гордость за своего мужчину.

Роуэн

Поворачиваясь лицом к Григорию, я всерьез сомневаюсь, хватит ли у меня сил с ним совладать.

Он хорошо обучен и является одним из самых жестоких людей в нашем мире.

Он смотрит мне в глаза со спокойной уверенностью человека, который знает, чем все закончится.

Но я не подведу Энни.

Григорий разминает плечи и с кривой ухмылкой делает шаг вперед, всем своим видом показывая, что для него бой уже окончен, а я лишь последнее мелкое дело в его списке на сегодня.

Ощущая во рту медный привкус крови, я группируюсь, когда он без единого слова бросается на меня. Его первый удар молниеносен, но мне удается увернуться буквально в последнюю секунду и со всей силы, на которую способно мое избитое тело, я впечатываю кулак ему в ребра. От удара по руке пробегает дрожь, но он почти не реагирует. Вместо этого Григорий разворачивается и бьет меня локтем в висок. Я уклоняюсь и бью его в колено, чтобы вывести из равновесия, но он не падает.

Он бьет меня кулаком между лопаток, и боль пронзает позвоночник, а ноги подкашиваются.

Энни.

Я разворачиваюсь всем телом и, замахнувшись кулаком, наношу два удара ему в горло и челюсть, достаточно сильных, чтобы его голова дернулась в сторону, а сам он издал хрип. Это перерастает в мрачный смешок, как будто он наслаждается каждой секундой происходящего.

Следом он бросается на меня, хватает за то, что осталось от моей футболки, прежде чем я успеваю отступить, и рывком притягивает к себе. Его лоб врезается в мое лицо с такой силой, что перед глазами вспыхивает белый свет, нос хрустит, а по губам стекает горячая кровь.

— Нет! — вскрикивает Энни, и я отвечаю ему тем же – жестоко бью головой в ответ, так что кость врезается в кость. Мы отшатываемся друг от друга на полсекунды, и этого времени мне хватает, чтобы снова и снова начать бить его кулаками в живот, пытаясь сделать хоть что-то, что замедлит его, пока у меня не кончатся силы.

Ублюдок со звериным оскалом принимает удары, а затем его кулак врезается мне в ребра с такой чудовищной силой, что меня буквально отрывает от земли.

Я жестко падаю спиной на настил и откатываюсь в сторону за долю секунды до того, как каблук его ботинка с грохотом проламывает доски на том месте, где только что была моя голова. Перехватив его лодыжку, я рывком выдергиваю ногу из-под него. Когда Григорий с размаху рушится на пирс, я наваливаюсь на него сверху, и мы начинаем бороться.

Я снова и снова бью его кулаком по лицу, пока из его рта не начинает хлестать кровь, и алые капли не попадают мне на шею.

Вскинув руки, он мертвой хваткой смыкает пальцы на моем горле и сжимает с нечеловеческой силой, пытаясь раздавить трахею.

Энни.

Его хватка невероятно сильна, пальцы впиваются в мою кожу, не давая мне сделать вдох. Я вижу только его лицо, когда бью локтем в челюсть. Я продолжаю бить, пока в глазах не темнеет.

Блядь!