Я люблю Энни.

Впервые в жизни я кого-то полюбил, и, охваченный сильными эмоциями, я откладываю бургер в сторону. Опершись локтем о дверцу, я провожу пальцами по отросшей щетине, не отрывая взгляда от дороги впереди.

— Роуэн? — Голос Энни звучит тихо, но встревоженно. — Что случилось?

Не глядя на нее, я качаю головой.

— Ешь, мой свет. Тебе нужно поспать и набраться сил перед рывком через границу.

И снова я жалею, что не могу сделать эту дорогу легче для нее, но нам любой ценой необходимо избегать крупных магистралей и пограничных пунктов.

Поскольку загранпаспорта у нее нет, мне придется переправить ее в Колумбию нелегально. Когда мы доберемся до поместья Луиса в Мексике, где в сейфе лежат мои новые документы и деньги, нужно не забыть попросить его организовать встречу с его человеком в Колумбии. Это тот самый человек, который помог мне с документами, и он сможет все устроить для Энни. После этого мы будем свободны как птицы.

— Ты выглядишь расстроенным, а это о многом говорит, учитывая, что обычно твое лицо абсолютно непроницаемо.

Ее слова вырывают меня из раздумий; прочистив горло, я признаюсь: — Я не привык, чтобы обо мне кто-то заботился.

Энни молчит, но пододвигается ближе, берет мой бургер и подносит к моим губам: — Тебе нужно поесть.

Я перевожу взгляд на ее лицо и любуюсь веснушками, вздернутым носиком, очками в черной оправе и выразительными зелеными глазами.

Блядь, эта женщина безраздельно владеет всей моей черной душой .

Всю жизнь я держал под жестким контролем каждый свой шаг, но сейчас, наклоняясь и откусывая кусок бургера с ее рук, я чувствую, до чего же невероятно приятно уступить хотя бы малую часть этого контроля Энни.

Она кладет бургер на место, берет ломтик картофеля фри, обмакивает его в кетчуп и отправляет мне в рот.

Когда я снова возвращаю взгляд на дорогу, уголок моих губ приподнимается, и я окончательно примиряюсь с мыслью, что мое сердце больше никогда не будет принадлежать мне одному.

Закончив с ужином, Энни убирает мусор в бумажный пакет и отодвигается от меня чуть дальше, чем мне бы хотелось.

Я поднимаю руку и кладу ладонь ей на затылок.

— Подвинься ближе, мой свет.

Энни послушно придвигается вплотную к моему боку, и когда я обнимаю ее за плечи, она начинает теребить пальцами шнурки моей толстовки.

— Почему ты называешь меня своим светом?

— Потому что ты им и являешься. — Я целую ее в макушку. — Ты – луч света, рассекающий тьму вокруг меня.

Какое-то время она молчит, а затем спрашивает: — Когда мы доберемся до места, все изменится?

— В каком смысле?

— Ты продолжишь убивать людей?

Несколько секунд я обдумываю ее вопрос, прежде чем ответить: — Я убиваю не ради прихоти. Мне это не доставляет ни малейшего удовольствия. Но пока Братва идет по моему следу, я не задумываясь буду защищать себя и то, что принадлежит мне.

Она запрокидывает голову, заглядывая мне в лицо.

— Надеюсь, они остановятся.

Я еще раз целую ее в макушку и говорю: — Бери плед и ложись спать, мой свет.

Энни послушно укутывается пледом, ложится на сиденье и устраивает голову у меня на бедре. Сняв очки, она утыкается лицом мне в живот.

Опустив руку ей на плечо, я обхватываю пальцами ее шею сзади.

Проходит несколько минут, и она тихо шепчет: — Я так запуталась.

Мой голос звучит тихо в темноте: — В чем?

— Мир, из которого ты пришел, пугающий и жестокий. Вероятно, это приведет меня к смерти. По-хорошему мне следовало бы попытаться сбежать и найти себе лучшего психотерапевта. — Почти минуту я слушаю ее дыхание, прежде чем Энни признается: — Но я все равно не могу перестать… испытывать к тебе чувства. Притяжение становится только сильнее, это заставляет меня чувствовать себя виноватой. Кажется, будто я предаю собственные принципы каждую секунду, пока добровольно остаюсь с тобой.

Я провожу большим пальцем по ее нежной коже.

— Это я заставил тебя поехать со мной, Энни. Я пригрозил убить любого, к кому ты обратишься за помощью. Я не оставил тебе ни единого шанса на побег. — Моя ладонь успокаивающе гладит ее вдоль спины, а затем пальцы снова смыкаются на ее затылке. — Тебе не в чем себя винить.

В кабине снова воцаряется тишина, которую нарушает ее тихий голос: — Ладно, но как быть с чувствами? Кто в здравом уме влюбляется в наемного убийцу, за которым охотятся и власти, и русская мафия? Мне придется отказаться от всей прежней жизни и существовать в постоянном страхе, что в любую минуту тебя могут схватить или убить. Разве так можно жить?

На это мне нечего возразить. Энни абсолютно права: ей придется пожертвовать всем, что она знала и любила, в то время как я обретаю нечто невероятно прекрасное.

До встречи с ней я не знал страха.

И боюсь я вовсе не того, что могу ее потерять. Этого я не допущу.