Я боюсь, что она так никогда и не сможет смириться с тем, что на моих руках чужая кровь.

Если она не найдет в себе сил принять меня целиком, со всей моей тьмой, собственная совесть будет поедать ее изнутри до тех пор, пока либо не сломает ее саму, либо не заставит возненавидеть меня.

ГЛАВА 20

Энни

К тому моменту, как я переступаю порог номера в мотеле, мне кажется, будто я не мылась целую неделю.

Я опускаю бумажный пакет на стол и, достав из него последнюю чистую пару спортивных штанов и футболку, спрашиваю: — Когда мы сможем постирать вещи?

Вместо ответа Роуэн подходит вплотную, останавливается передо мной и обхватывает ладонями мое лицо. Он пристально вглядывается в мои глаза, словно пытается что-то в них найти.

Когда напряжение между нами резко подскакивает, а сердце пропускает удар, я шепчу: — Что?

— Я собираюсь довериться тебе, Энни.

Понимая, насколько это важный шаг для Роуэна, я терпеливо жду продолжения.

— Пока ты будешь в душе, я отлучусь в магазин, чтобы пополнить наши запасы. Я рассчитываю на то, что ты будешь здесь, когда я вернусь.

Пульс мгновенно учащается, а внутри меня начинается отчаянная борьба.

Остаться или воспользоваться шансом и броситься в бега?

Он наклоняется и нежно прижимается губами к моим губам. Этот поцелуй похож на безмолвную мольбу.

В следующее мгновение Роуэн отстраняется и выходит из номера.

Кажется, я стою как вкопанная целых пять минут, прежде чем броситься к двери. Моя рука тянется к ручке, но как бы громко ни кричал разум, требуя распахнуть дверь и бежать без оглядки, я не могу заставить себя повернуть замок.

Помимо того что Братва, возможно, уже знает обо мне, я просто не в силах предать доверие Роуэна.

Мои глаза медленно закрываются, когда до меня доходит вся правда. Каким бы темным ни было его прошлое и что бы он ни продолжал творить сейчас, я не могу перестать влюбляться в него все сильнее и сильнее.

Я отпускаю ручку, запираю дверь изнутри и иду в ванную. Пока я принимаю душ, по моим щекам текут слезы.

Я оплакиваю все, что оставляю позади. Безопасность. Друзей. Свою квартиру. Личные вещи. Работу.

Я так любила свою прежнюю жизнь, и мне невыносимо больно думать о том, что ничего из этого у меня больше никогда не будет.

А вскоре мне придется отказаться и от собственного имени.

Из груди вырывается глухой всхлип; зажав рот ладонью, я опускаюсь на корточки прямо на пол душевой кабины. Вода продолжает литься на меня сверху, и кажется, будто она смывает все без остатка.

Ту, кем я была. Ту, кто я есть сейчас. Ту, кем я могла бы стать.

Когда падает последняя слеза, я чувствую себя совершенно опустошенной и потерянной.

Разум прекращает бессмысленное сопротивление, и когда я выключаю воду и выхожу из кабины, чтобы вытереться полотенцем, сознание цепляется за единственную надежную опору, которая осталась в моей жизни.

За Роуэна.

Я протираю очки и надеваю их, после чего одеваюсь, чищу зубы и расчесываю волосы. Закончив, я вытираю запотевшее зеркало и смотрю на свое отражение, с трудом узнавая женщину, которая смотрит на меня в ответ.

Неужели ты правда готова пожертвовать всем ради мужчины?

Лицо в зеркале становится печальным, с губ срывается сдавленный всхлип.

Я ничего не могу с собой поделать. Пожалуйста, прости меня.

— Энни? — доносится из-за двери голос Роуэна. — Ты в порядке?

Отвернувшись от зеркала, я бросаюсь к двери, рывком распахиваю ее и с разбегу врезаюсь ему в грудь. Обхватив его руками, я прижимаюсь к нему, отчаянно нуждаясь в утешении и защите.

— Мне страшно, — всхлипываю я. — Я больше не знаю, кто я такая, и меня пугает абсолютно всё.

Роуэн заключает меня в крепкие объятия, закрывая от всего мира своим большим телом. Его ладонь ложится мне на затылок, а густая щетина щекочет висок.

— Ты самый невероятный человек на свете, Энни. Добрая, заботливая, терпеливая и такая чертовски яркая, что порой это меня ослепляет. — Он целует меня возле уха. — Тебе нечего бояться. Я не позволю никому причинить тебе вред. Я буду защищать тебя до последнего вздоха.

Я сжимаю его еще крепче, пытаясь перенять хоть немного силы от его тела.

Его губы скользят вдоль моей скулы, и я чувствую их движение, когда он глухо выдыхает: — Я люблю тебя.

Эти три слова звучат натянуто, словно ему пришлось доставать их со дна самой темной бездны и протащить сквозь ад, чтобы подарить мне.

— Я впервые в жизни говорю это кому-либо, Энни. Я хочу, чтобы ты понимала, как много значишь для меня, и не сомневалась: я уберегу тебя от всего мира. Теперь для меня имеешь значение только ты.

Мое внимание полностью переключается с собственных страхов на Роуэна. Запрокинув голову, я заглядываю в его глаза, которые сейчас смотрят с невероятной нежностью. Этот взгляд разительно отличается от того ледяного спокойствия, к которому я успела привыкнуть.