Развешиваю мокрую одежду на скамье для жима и других тренажерах в гостиной, а остальное распределяю вдоль стойки на кухне.

До начала смены остается совсем немного времени, поэтому я достаю из шкафа чистую футболку и джинсы. Всего у меня семь комплектов одежды. Так проще путешествовать.

В кармане вибрирует телефон; достав его, я открываю приложение и вижу, что датчик в гостиной сработал из-за того, что птица бьется в окно в гостиной.

Пока она улетает прочь, мои мысли возвращаются к Энни и тому дню, когда голубь напугал ее до полусмерти.

У меня чуть инфаркт не случился, когда я услышал ее крик.

Хватит!

Выбросив это воспоминание из головы, я иду в ванную и включаю воду в душе. Я совершаю привычные действия, не ощущая теплых капель и не наслаждаясь тем, как пот смывается с моей кожи.

Как же мне нравилось чувствовать ладони Энни на своей груди, прикосновение ее языка к моему, ее бедра, сжимающие меня с обеих сторон.

Хватит!

Мне нужно приучить себя вообще о ней не думать.

Я знаю ее всего два месяца. Слишком малый срок, чтобы сформировалась настоящая привязанность. Это будет легко.

Приняв душ и одевшись, я выхожу из квартиры и направляюсь к заднему входу в бар. Зайдя на кухню, я включаю все фритюрницы и прочую технику в надежде, что в баре будет полно народу и я смогу занять себя.

На кухню заходит Харлан и настороженно глядя на меня, спрашивает: — Как жизнь?

Я молчу и лишь киваю в ответ. Я открываю морозилку, а он спускается в подвал, где хранится алкоголь.

Когда я выкладываю на рабочий стол упаковки с заготовками, соусами и картофелем фри, заглядывает Майлз.

— Я схожу в магазин за ребрышками. Хочу сначала попробовать, что получится, прежде чем вносить их в меню.

Я киваю, и едва он уходит, как дверь снова распахивается и на пороге появляется Энни.

Я мгновенно опускаю взгляд на стол перед собой и с головой ухожу в работу.

— Харлан, тебе там внизу не нужна помощь? — кричит она.

— Нет, я справлюсь, — доносится его голос из подвала.

Она не задерживается на кухне, как раньше, и не пытается заговорить со мной, а сразу возвращается в зал. Подняв голову, я наблюдаю за ней через раздаточное окно между кухней и баром.

По ней совсем не скажешь, что ее хоть как-то задело произошедшее между нами сегодня днем.

Я заявил ей, что мы не можем быть вместе, и она просто приняла это.

Так почему меня это так выводит из себя?

Я слышу, как Харлан поднимается по ступенькам из подвала и проходит через кухню. Дверь качается за его спиной, и через пару секунд он ставит ящик прямо перед Энни, заслоняя ее от моих глаз.

Хватит!

Злясь на самого себя, я разминаю плечи и возвращаюсь к делу. Я подготавливаю куриные крылышки, а затем иду к фритюрницам, чтобы проверить, нагрелось ли масло.

Внезапно в зале раздается звон бьющегося стекла, и следом звучит резкий возглас Харлана: — Черт, Энни! Ты цела?

— Это просто порез.

— Сколько крови. Майлз, где у нас аптечка? Энни сильно порезалась.

Мое тело реагирует прежде, чем разум успевает осознать происходящее – я распахиваю дверь и вылетаю в зал. Энни стоит у барной стойки, замотав руку полотенцем.

Оказавшись рядом, я перехватываю ее ладонь и сдвигаю ткань, чтобы оценить глубину пореза.

Швы не понадобятся. Но тряпка грязная.

Я срываю полотенце и, схватив ее за запястье, веду за собой обратно на кухню. Открыв кран над раковиной, подставляю ее руку под струю холодной воды и приказываю: — Стой здесь и не двигайся.

Я бросаюсь к шкафчикам, выхватываю аптечку с нижней полки, где хранится всякая мелочь, и спешу обратно к Энни.

Мне доводилось обрабатывать раны миллион раз, поэтому руки действуют на автомате; я промываю и дезинфицирую порез, после чего стягиваю края раны медицинским клеем.

Спустя пару минут все готово, и когда я поднимаю голову и встречаюсь с ней взглядом, сердце болезненно сжимается.

Вид крови Энни творит со мной что-то невообразимое. Внутри поднимается первобытная жажда уничтожить все, что причинило ей боль, укутать ее и спрятать там, где ничто и никогда не сможет ее тронуть.

Это на уровне инстинктов.

Мышцы рук сводит от усилия, которое я прилагаю, чтобы не прижать ее к себе, а тело напрягается, когда я заставляю себя сделать шаг назад.

Кажется, сама моя душа бунтует против разделяющего нас расстояния.

Хватит.

На этот раз приказ звучит в голове лишь слабым шепотом, пока я неотрывно смотрю на Энни.

— Спасибо, — тихо произносит она, и мягкость ее голоса окутывает меня, словно теплые объятия.

Я не могу заставить себя отойти еще дальше, и мне требуется нечеловеческая выдержка, чтобы остаться на месте, когда она поворачивается к двери и уходит обратно в зал.

— Ты как? — спрашивает ее Харлан.

— Как новенькая, — отвечает она.

Я опускаю взгляд на пропитанные алой кровью антисептические салфетки.