— Не думай о прошлом. Просто побудь здесь, со мной.

Я расчленял тела. Смотрел, как они растворяются в кислоте.

На ее лице мелькает отчаяние, и Энни снова качает головой.

— Что мне сделать, чтобы тебе помочь?

Ты могла бы сделать так много, но по отношению к тебе это будет нечестно .

Я поднимаю Энни и снова усаживаю на край стола. Она раздвигает колени, позволяя мне встать между ее бедер; я упираюсь ладонями в столешницу по обе стороны от нее и опускаю лоб ей на плечо.

Мне нужно отстраниться и снова выстроить между нами стену, но вместо этого я поворачиваю голову и вдыхаю теплый аромат ее кожи. Мои губы скользят по изгибу ее шеи, заставляя ее крепко вцепиться пальцами в мои бицепсы.

Энни чуть поворачивает голову и касается губами уголка моего рта. Наши взгляды встречаются, и, увидев в ее глазах немую мольбу, я резко вскидываю руки и обхватываю ладонями ее лицо.

Мое дыхание учащается, меня охватывает острое желание почувствовать что-то хорошее. Что угодно, лишь бы заполнить эту бездонную темную пустоту в моей душе.

Ее ладони скользят по моим плечам и ложатся на грудь. Одно ее прикосновение разжигает тот самый огонь, который я гасил и игнорировал неделями.

— Оуэн.

Ненавижу, как звучит это фальшивое имя на ее губах. Я хочу стереть его без следа, чтобы в ее мыслях остался только я настоящий. А не эта нелепая роль, которую я так бездарно пытаюсь играть.

Я поворачиваю голову еще на миллиметр; наши губы так близко, что дыхание сливается воедино. Ее грудь часто вздымается, а пальцы сжимают ткань моей футболки.

Я впиваюсь губами в губы Энни и прижимаюсь к ней всем телом, заставляя ее выгнуться назад. Одной рукой я обхватываю ее за спину, не давая упасть, и когда ее губы со стоном размыкаются, мой язык властно вторгается внутрь, лаская глубоко и требовательно.

На ее губах остался сладкий вкус вишневого леденца. Эта сладость так ей подходит, и от нее меня мгновенно бросает в сладостный дурман.

Когда я прикусываю ее нижнюю губу, наши взгляды на секунду снова встречаются.

И этого оказывается достаточно.

Одно прикосновение.

Одна секунда.

Моя рука скользит вверх, зарываясь в ее волосы; намотав пряди на кулак, я начинаю жадно поглощать ее. Я подчиняю себе каждый миллиметр ее рта, впитывая каждый ее вздох и тихий стон.

Я беру. Беру. И беру.

Даже после долгих минут, проведенных за этим пиршеством на ее припухших губах и сладком языке, мне все еще мало, и из груди вырывается голодное, утробное рычание.

Я толкаю Энни спиной на стол, но ее ладони вдруг упираются мне в грудь.

— Подожди!

Это короткое слово срывается с ее губ, и я в ту же секунду отпускаю ее и отступаю назад, пока не врезаюсь спиной в сушильные автоматы.

Тяжело дыша, я прожигаю взглядом Энни: она садится на столе со все еще раздвинутыми бедрами и выглядит при этом чертовски сексуально.

— Я просто хотела немного притормозить. Тебе не нужно было отходить так далеко.

— Нужно. — Мой голос звучит глухо и мрачно, а наружу прорываются отголоски моей истинной, жестокой натуры.

Понимая, что если задержусь здесь еще хоть на секунду, то возьму ее прямо на этом столе, я бросаю стирку и вылетаю из прачечной. Взбегаю по лестнице через две ступеньки и останавливаюсь только тогда, когда за моей спиной с грохотом захлопывается дверь квартиры.

И тут до меня доходит, что я, черт возьми, натворил.

Я переступил черту с Энни.

Я поцеловал ее, и это даст ей надежду на что-то большее со мной.

Запустив руки в волосы, я сжимаю пальцы и издаю глухой крик ярости и отчаяния.

Как же я, блядь, ненавижу эту жизнь.

Вечное ожидание, что вот-вот нагрянет Братва.

Звонки Лауфера.

То, как Майлз постоянно за мной приглядывает.

Легкую, непринужденную дружбу между Харланом и Энни.

Собственное бессилие.

Гребаный поводок, затянутый на моей шее.

Если бы я встретил Энни до того, как сдался ФБР, и влюбился бы в нее, я бы просто забрал ее. Никто бы не смог меня остановить.

Я подхожу к боксерской груше, подвешенной у окна, и начинаю колотить кулаками по коже, которая уже потрескалась от частого использования.

Я не имею права забирать Энни себе.

Я обязан остановить то, что происходит между нами, потому что рано или поздно мне придется уйти. Это неизбежно.

А ее чувства ко мне будут только расти, пока это не перерастут в любовь, потому что такова ее натура.

И каким бы эгоистом я ни был, я не могу принять ее любовь, а потом бесследно с ней исчезнуть.

Может, я и бездушное чудовище, но даже я не способен причинить ей такую боль.

ГЛАВА 11

Энни

Сидя на столе, я касаюсь кончиками пальцев своих губ. Они все еще горят и покалывают после того властного, до безумия страстного поцелуя Оуэна.