Но влюбиться в Энни и позволить себе быть с ней – худшее, что я могу сделать. Она превратится в мишень и мою слабость, которую используют против меня.

Одной мысли о том, что Братва доберется до Энни, достаточно, чтобы привести меня в чувства.

Этому не бывать.

Покончив с попытками разобраться в чувствах, которые она во мне будит, я запихиваю их как можно глубже.

Подхватив корзину, я вываливаю чистое белье обратно в стиральную машину и запускаю цикл заново, чтобы избавиться от этого запаха.

Не высовывайся, Роуэн.

Никаких привязанностей.

Просто работай и держись в тени.

Доносится звук шагов. Майлз.

Собравшись с духом, я остаюсь стоять у стиральной машины, когда он заходит в прачечную.

— Господи, сегодня что, все разом решили устроить большую стирку?

Я не отвечаю.

— Послушай. — Он подходит ближе, прислоняется бедром к соседней машинке и скрещивает руки на груди, всем своим видом излучая власть.

Может, он и вышел в отставку, но ФБР по-прежнему остается его неотъемлемой частью.

— Я прекрасно знаю, кто ты такой. Твое досье годами лежало у меня на столе до того, как я ушел на пенсию.

Мое дыхание остается ровным, а тело – обманчиво расслабленным.

Он наклоняется ближе и шепчет: — Волк.

Я по-прежнему не шевелюсь и не смотрю в его сторону.

— Я согласился, чтобы ты начал новую жизнь здесь, потому что так смогу за тобой присматривать. Лично я считаю, что ты должен гнить в тюремной камере. — От Майлза исходит напряжение, воздух вокруг него вибрирует. — Держись подальше от Энни. Она хорошая девушка.

В груди тугим узлом скручиваются ярость и раздражение, и прежде чем я успеваю себя одернуть, я поворачиваю голову и смотрю прямо на него.

Майлз расцепляет руки, отступает на два шага назад и качает головой.

— Сорвешься еще хоть раз – вылетишь отсюда. Держи себя в руках! — Тут его взгляд падает на мои кисти, и он замечает сбитые в кровь костяшки. — Это еще что?

— Боксерская груша, — отвечаю я смертоносным тоном. — Забыл надеть перчатки.

Его взгляд снова перемещается к моему лицу, и ему не удается скрыть от меня тревогу.

— У нас будут проблемы?

Я вновь отворачиваюсь к стиральной машине.

— Нет.

Я слышу, как он с облегчением выдыхает, но когда соседняя машинка издает звуковой сигнал, он вздрагивает всем телом.

Это говорит об одном: Майлз боится меня до чертиков.

И в этом нет ничего хорошего. Он может передумать оставлять меня здесь, и тогда мне придется начинать новую жизнь где-нибудь в другом месте.

Издав глухое раздраженное рычание, я снова поворачиваюсь к нему.

— Можешь не переживать. Я сказал Энни, что между нами ничего не будет. Я здесь только для того, чтобы работать и тихо отсиживаться в квартире.

Он заметно расслабляется, открывает дверцу своей машинки и начинает выгружать белье.

— Вот и отлично. Пусть так и остается.

— Никогда больше не называй меня этим прозвищем, — произношу я обманчиво спокойным голосом, имея в виду Волка. — И не смей мне угрожать.

На мгновение между нами повисает напряженная тишина, а потом он ворчит: — Понял.

Волк был чудовищем на поводке у безжалостных, больных ублюдков. Волк рвал чужие жизни в клочья и заливал страхом темные, грязные улицы Нью-Йорка.

Я Оуэн Кейси.

Человек, у которого началась новая жизнь, но которому не позволено существовать. Полагаю, это больше, чем заслуживает такой убийца, как я.

Пока я жду окончания стирки, возвращается привычная пустота, проникая глубоко в душу.

Она заглушает эмоции, которые разбудила во мне Энни. Гасит свет, заставляет мышцы каменеть и стирает ощущение размеренного уклада, которое мне с таким трудом удалось выстроить за последние два месяца.

Я могу до скончания веков твердить себе, что я Оуэн Кейси, но это не отменит того факта, что но Роуэн Теллер во мне не собирается отступать.

Господи, я попробовал пожить такой жизнью, но она мне не подходит.

Я подожду, пока перестану быть главной целью для Братвы. На это уйдет от двух до пяти лет. У них появится новый враг, и они постепенно отзовут своих бойцов. Как только их внимание переключится на кого-то другого и я перестану чувствовать, что за мной следят тысячи глаз, я исчезну.

Именно поэтому я утаил от ФБР один запасной план побега.

Эта жизнь Оуэна Кейси, бар и Энни никогда не предназначались для таких, как я. Я с треском провалил эту попытку.

Просто выжидай, Роуэн.

Не высовывайся. Не сближайся ни с кем. Будь начеку.

— Ты меня слышишь? — голос Майлза вырывает меня из раздумий.

— Что?

— Я спросил, умеешь ли ты готовить ребрышки. Хочу добавить их в меню.

Я киваю и, как только стиральная машина подает сигнал, открываю ее и достаю одежду. Не задерживаясь, чтобы воспользоваться сушилкой, я выхожу из прачечной и возвращаюсь в свою безопасную квартиру, где мне не нужно ни с кем общаться.