Стоит мне снова остаться в одиночестве, как мысли тут же возвращаются к Оуэну, но в этот момент машинка в углу издает звуковой сигнал, отвлекая меня.

Я встаю, поднимаю крышку, достаю вещи Оуэна и перекладываю их в соседнюю сушилку. Не задумываясь, бросаю туда пару своих ароматизированных салфеток для белья и запускаю программу.

Пока я достаю свои уже высохшие вещи и аккуратно складываю их, в голове крутится предупреждение Майлза. Но стоит мне только представить, что придется держаться от Оуэна подальше, как все внутри восстает против самой этой мысли.

Я влюблена в него уже два месяца, и то немногое, что я о нем узнала, чертовски меня заинтриговало. А еще этот поцелуй.

Пресвятые небеса, этот поцелуй.

То, с какой первобытной властностью Оуэн завладел моими губами, поглотило меня без остатка. Казалось, он был хищником, а я – всего лишь беспомощной добычей в его руках.

И все же, стоило мне попросить его подождать, как он мгновенно отступил. Хоть его побег и задел меня за живое, я ценю то, что он не стал давить и требовать большего.

Этот мужчина – сплошная загадка.

От работающих машин в прачечной становится слишком жарко и душно; я выхожу в прохладный коридор, но тут же замираю как вкопанная, увидев Оуэна, сидящего на нижних ступеньках лестницы.

Его голова низко опущена, но меня не покидает ощущение, что он прекрасно контролирует все происходящее вокруг.

Мой взгляд цепляется за покрасневшие, распухшие костяшки его пальцев, но я не говорю ни слова.

Где-то в глубине сознания вспыхивает тревожный звонок: стоило эмоциям захлестнуть его через край, как первой его реакцией стало желание разбить что-нибудь.

Я опускаюсь на пол, прислонившись спиной к стене, и смотрю в проем прачечной, подавляя порыв повернуть голову в его сторону. Кажется, тянутся долгие минуты, и когда сдерживаться больше нет сил, я смотрю на Оуэна.

Он поднимает голову и встречается со мной взглядом. В его светло-голубых глазах пылает гнев, словно самая жаркая часть пламени, и от этого по моей спине пробегает неприятный холодок.

Но почему он злится? Это был всего лишь поцелуй.

Не выдержав его тяжелого, прожигающего взгляда, я опускаю глаза на сложенные на коленях руки.

Проходит еще одна бесконечно долгая минута, в течение которой я кожей чувствую его пристальный взгляд. Когда молчание становится невыносимым и я уже приоткрываю рот, чтобы заговорить, раздается его низкий, полный скрытой угрозы голос: — Между нами ничего не может быть.

В сердце вонзается острая игла боли, но как бы сильно меня ни тянуло к этому мужчине, унижаться и вымаливать его внимание я не собираюсь.

Не глядя на него, я киваю и, поднимаясь на ноги, отвечаю: — Хорошо.

Вернувшись в душную прачечную, я проверяю таймер на сушилке и дожидаюсь окончания цикла, прежде чем открыть дверцу. Достаю одежду Оуэна и, встав у стола, аккуратно складываю каждую вещь.

Пока руки на автомате делают привычную работу, в груди расползается горькое чувство утраты. Сложив все его чистое белье ровной стопкой в его корзину, я подхватываю свою и выхожу в коридор.

Оуэн стоит прямо у двери; от неожиданности я вздрагиваю, но продолжаю идти вперед, запрещая себе оглядываться через плечо.

Майлз велел мне держаться подальше от Оуэна, а сам Оуэн предельно ясно дал понять, что не желает иметь со мной никаких отношений. Даже дружеских.

Черт, я и не подозревала, что отказ может причинять такую сильную боль.

Мне нужно сосредоточиться на собственной жизни и выбросить из головы эту глупую влюбленность.

ГЛАВА 12

Оуэн

Спокойное согласие Энни должно было бы меня порадовать, но вместо этого меня это задевает.

Я провожаю ее взглядом, пока она не скрывается из виду, после чего со вздохом захожу в прачечную. Заметив свою корзину, подхожу ближе.

Я сказал ей, что между нами ничего не может быть, и все равно она аккуратно сложила мои вещи. Она слишком добрая для собственного же блага.

Я беру лежащую сверху футболку и улавливаю теплый, нежный аромат.

Я никогда не пользуюсь средствами с отдушкой. Это слишком рискованно и может выдать местоположение человека.

Но от ткани пахнет Энни, и прежде чем я успеваю себя остановить, я прижимаю футболку к лицу.

Блядь.

Перестав бить боксерскую грушу, я упал на пол и уставился в потолок, пытаясь осмыслить все эти новые эмоции и навести порядок в мыслях.

Но так и не смог.

В отчаянной попытке я попытался вспомнить, что в поведении Энни меня раздражает или отталкивает.

Ничего не приходило в голову.

Ни одной, блядь, мелочи.

Она – свет и радость. Улыбка и счастье. Сострадание и доброта. Трудолюбие и терпение.

Временами она так поразительно красива, что это приковывает мое внимание и не отпускает. А когда она невероятно мила, мне хочется прижать ее к груди.

Если бы у меня были надежды и мечты, я бы построил их вокруг нее.