Я иду к бару, но прежде чем успеваю передать заказ Харлану, он сам выходит из-за стойки и решительно направляется прямо к Ванессе. Когда он останавливается прямо перед ней, в зале воцаряется мертвая тишина. Слышна только музыка из динамиков, которую перекрывает его голос: — Достаточно этого дерьма, Ви. Поужинай со мной.

От изумления она несколько раз беззвучно открывает и закрывает рот, прежде чем пробормотать: — Ты же работаешь каждый вечер.

— Блядь, — ругается он и, уперев руки в бока, пристально смотрит на нее, после чего выдает: — Тогда поздний завтрак?

Она скрещивает руки на груди.

— Звучит не слишком романтично.

На лице Харлана расплывается ухмылка.

— Ты хочешь от меня романтики, Ви?

Я ныряю под барную стойку и убавляю громкость музыки, чтобы не пропустить ни единого слова.

Ванесса издает неловкий смешок, что совершенно на нее не похоже, затем опускает руки и начинает теребить оборку на своем топе.

Харлан делает шаг к ней и, склонив голову набок, медленно обнимает ее за талию, после чего повторяет вопрос: — Ты хочешь от меня романтики, детка?

О боже мой.

Я зажимаю рот обеими ладонями, чтобы не пискнуть от восторга, буквально тая на месте за саму Ванессу.

Когда она кивает, у меня вырывается довольный смешок.

Непостижимым образом Харлану удается сохранить невозмутимый вид; он понижает голос до низкого, бархатного шепота: — Ладно. Давай свой адрес. Завтра в десять утра я заберу тебя и устрою такую чертову романтику, что мало не покажется.

Ванесса не глядя протягивает руку в сторону.

— Кто-нибудь, дайте мне ручку и бумажку.

Майлз тут же подлетает к ним и вкладывает в ее ладонь свой маленький блокнот с ручкой.

Она быстро пишет адрес, вырывает листок и прижимает его к груди Харлана.

Майлз издает победный клич: — Черт возьми, да! Вот как это делается, парни!

Я начинаю хлопать в ладоши как полоумная, безумно радуясь тому, что Харлан наконец-то решился на первый шаг.

Оглянувшись через плечо на раздаточное окно, чтобы проверить заказ Дерека, я ловлю на себе взгляд Оуэна: на его губах играет мягкая улыбка, а светло-голубые глаза смотрят с неприкрытой нежностью.

В животе мгновенно взмывает целый рой бабочек; подхватив тарелку с крылышками, я несу ее Дереку.

ГЛАВА 10

Оуэн

Спускаясь в подвал с корзиной грязного белья, я думаю о двух месяцах, которые проработал в баре.

С Харланом и Майлзом я по-прежнему общаюсь мало, но парней это, похоже, ничуть не задевает. С тех пор как Майлз поменял нас с Харланом местами и мне больше не приходится иметь дело с посетителями, стало намного проще.

Между мной и Энни с того вечера, когда я едва ее не поцеловал, почти ничего не изменилось. Она не поднимает эту тему, не лезет с расспросами и скрашивает мои рабочие смены милыми улыбками всякий раз, когда заглядывает на кухню.

Лауфер теперь звонит с проверками раз в неделю, но я нутром чую, что маршалы не спускают с меня глаз и отслеживают каждый мой шаг.

Жизнь вошла в монотонную колею, однако я все еще с трудом справляюсь с захлестывающими меня эмоциями. Ирония в том, что утихают они только в присутствии Энни, хотя именно она является причиной девяноста процентов творящегося во мне хаоса.

Я захожу в прачечную и резко замираю на пороге, увидев сидящую на столе Энни: она сосет леденец на палочке, разглядывая что-то в телефоне.

С ее губ срывается тихий смешок, уголки рта приподнимаются, и она снова принимается за леденец.

Точно громом пораженный, я прирастаю к полу, пожирая глазами ее короткие шорты и футболку. Волосы собраны на макушке в небрежный пучок, открывая моему взгляду изящную шею.

Господи.

Тело мгновенно отзывается на эту чертовски соблазнительную картину: в паху становится тесно, а дыхание учащается.

В этот момент Энни бросает взгляд в мою сторону, и ее лицо озаряется так ярко, словно в комнате запустили праздничный салют.

— О, привет! Ты тоже решил сегодня постирать? — Палочкой от леденца она указывает на одну из стиральных машин. — Вот эта свободна.

Я опускаю корзину пониже, прикрывая пах, и с жутко неудобным стояком иду в угол комнаты. Пока я загружаю вещи в барабан, Энни спрашивает:— Почему ты носишь только черное?

Прежде чем успеваю прикусить язык, я отвечаю: — Яркие цвета привлекают внимание.

— Любопытно, — задумчиво тянет она. — Я так понимаю, выделяться из толпы ты не любишь?

Я качаю головой, захлопывая крышку машины и нажимая кнопки на панели.

Когда я снова смотрю на Энни, она носком подталкивает один из стоящих у стола пластиковых стульев: — Не хочешь составить мне компанию?

Я подхожу ближе, беру ближайший стул, разворачиваю его спинкой вперед и сажусь. Сложив предплечья на спинке, я опускаю взгляд на фиолетовый лак на ногтях ее ног.

Эта девушка никогда не сможет слиться с толпой. Она вся состоит из ярких красок и света. Люди замечают ее за километр.

— Как твои дела? — спрашивает она.