Следуя ее примеру, я делаю то же самое, прислоняюсь спиной к противоположной стене и поворачиваю голову, чтобы смотреть на входную дверь. Затем подтягиваю колени к груди и кладу на них руки.

Проходит минута, прежде чем Энни заговаривает снова: — Кажется, я кое-что о тебе поняла. — Она замолкает на пару ударов сердца. — Думаю, в твоем прошлом случилось что-то очень плохое, и ты вырвался оттуда слишком поздно. — Ее голос звучит тихо, серьезно и полон сочувствия. — Думаю, внутри тебя надломилось что-то жизненно важное, и теперь ты потерян. Ты не можешь никого впустить в свою жизнь, потому что вечно ждешь удара. Ты считаешь, что держать людей на расстоянии безопаснее.

Она даже не представляет, насколько права.

Закрыв глаза, я опускаю голову.

Низким, глухим голосом я признаюсь: — Ты добрая, отзывчивая и сострадательная. Мне это чуждо. — Чувствуя себя более потерянным, чем Энни способна вообразить, я добавляю: — Все это давит на меня. Я не знаю, как приспособиться к этой жизни.

— Я могла бы помочь тебе, если ты позволишь, — шепчет она.

Один лишь разговор с ней через закрытую дверь успокаивает меня. Я набираю полную грудь воздуха и медленно выдыхаю, пытаясь понять, как поступить дальше.

Раньше я бы уже собрал вещи и ушел из этой опасной ситуации.

Как только я замечал, что кто-то проявляет ко мне хоть какой-то интерес, я переезжал. Как только я чувствовал, что меня могут скомпрометировать, я переезжал. Как только я ловил себя на том, что смотрю на кого-то дважды, я переезжал.

Я никогда не задерживался на одном месте достаточно долго, чтобы привыкнуть к одним и тем же лицам. Я никогда не знал, сколько веснушек рассыпано на переносице женщины.

Двадцать три.

Ничто и никогда не казалось мне милым, и уж точно у меня не возникало желания стиснуть кого-то в объятиях от избытка чувств просто из-за пары нахмуренных бровей.

Мне не захотелось узнать женщину поближе.

Я не испытывал такого сильного желания, что оно заставило бы меня забыть о годах тренировок.

Люди, проходившие мимо меня в коридорах и на улицах, всегда оставались незнакомцами, мишенями, которые я мог ликвидировать в любую секунду.

Как мне выстроить общение с Энни, не подпуская ее близко? Риск слишком велик. Мало того что я ступил на совершенно неизведанную территорию, так еще и Братва может выйти на мой след, или Лауфер решит перебросить меня в другое место.

— Оуэн?

Я качаю головой и, поднявшись на ноги, сбегаю вниз по лестнице через две ступеньки.

Выйдя в переулок, я достаю из кармана телефон и открываю свой короткий список контактов, состоящий из одного-единственного номера.

Большой палец зависает над именем Лауфера.

Мне следует рассказать ему о том, что происходит, чтобы он вытащил меня из этой жизни прежде, чем я увязну в Энни еще сильнее.

Мне нужно уйти, чтобы она осталась в безопасности и в счастливом неведении. Она просто решит, что я очередной сломленный парень, который однажды встретился на ее пути.

Она никогда не узнает, кто я на самом деле, ведь как бы я ни притворялся Оуэном Кейси, я все еще Роуэн Теллер – Волк, на счету которого сотни трупов.

Позвони Лауферу.

Палец отказывается слушаться.

Ты подставляешь Энни под удар.

Экран телефона гаснет.

Ты не имеешь права с ней связываться .

Моя рука опускается вдоль тела, и, запрокинув голову, я смотрю в беззвездное ночное небо.

Но Энни видит лишь ту часть меня, которая осталась после жестокой и беспощадной жизни.

Она смотрит на меня так, словно я не просто чудовище. Словно я человек, который способен стать лучше, который мог бы что-то для нее значить.

Покачав головой, я убираю телефон обратно в карман.

Я не могу уйти. Только не тогда, когда меня впервые в жизни по-настоящему разглядела самая прекрасная душа на этой проклятой планете.

ГЛАВА 9

Энни

Я так переживаю за Оуэна, что не сомкнула глаз прошлой ночью.

Я разрывалась между воспоминаниями о том, что произошло между нами в переулке, и тревогой о том, как это могло на него повлиять.

Клянусь, мне казалось, я вспыхну как спичка от одного только сексуального напряжения между нами. Его мускулистое бедро, прижатое прямо к моему клитору. То, каким тяжелым и прерывистым стало его дыхание, и взгляд, которым он прожигал меня, словно больше всего на свете мечтал сорвать с меня одежду. Его ладонь, сжимающая мое горло.

Господи, это был самый эротичный момент в моей жизни.

Он возбудился и был в секунде от того, чтобы поцеловать меня, когда этот тупой полицейский все испортил, но теперь можно сказать наверняка: притяжение между нами определенно взаимное.

Хотелось бы только знать, почему Оуэн так упорно сдерживается.

Войдя в бар, я сразу спешу к стойке. Увидев его на кухне, я с облегчением выдыхаю.

Слава богу.

Я наблюдаю за тем, как он делает заготовки на вечер, и тут он бросает взгляд в мою сторону, и наши глаза встречаются.