Она поднимает на меня взгляд, и в глубине ее глаз я вижу что-то очень похожее на душевную травму. Мне тут же хочется найти того, кто посмел причинить ей боль, и закопать его в землю.

— Я получила степень бакалавра математики и компьютерных наук в Массачусетском технологическом институте, — тихо отвечает Энни. Достав антисептические салфетки, она начинает осторожно промокать сбитую кожу. — Скажи, если сделаю больно.

— Не переживай. У меня высокий болевой порог.

Новые подробности ее жизни не утоляют мое любопытство, а лишь сильнее разжигают его. Я знаю, что она работает в баре три года, и, прикинув, что она выпустилась в двадцать два и не брала академический отпуск, спрашиваю: — Значит, тебе двадцать семь?

Она дует на мои костяшки и отвечает: — Исполнится двадцать семь через четыре месяца.

Мой взгляд прикован к ее губам, по руке вверх пробегают мурашки, и все тело напрягается, пока я борюсь с желанием схватить ее и целовать, пока нам обоим не перестанет хватать воздуха.

До встречи с Энни я никогда не испытывал столь мощного желания и таких ярких эмоций. Я чувствуя, как в паху снова становится тесно, но я заставляю себя сосредоточиться на разговоре.

Из-за того, что Энни работает официанткой в баре, я совершил ошибку, недооценив ее. Слегка склонив голову набок, я смотрю на нее совершенно другими глазами.

Все детали, которые я подмечал раньше, складываются в единую картину. Идеальный порядок. Умение просчитывать ситуации наперед. Собранность в каждом движении.

Интеллект этой девушки намного выше среднего.

В голове тут же возникает следующий вопрос.

— Почему ты работаешь в баре?

Закончив обрабатывать ссадины, она поднимает на меня глаза.

— Тот же вопрос я могу задать и тебе.

Блядь.

Внутри все замирает, пока я смотрю на нее.

Энни поворачивается ко мне всем корпусом и поджимает под себя ноги. Устроившись поудобнее, она говорит: — Твоя очередь. Чем ты занимался до того, как устроился в бар?

— Путешествовал. Какое-то время переезжал с места на место.

Энни склоняет голову набок.

— Ты бывший военный? Ты очень хорошо дерешься, и это навело меня на мысль.

Сказать «да» или «нет»?

Я лихорадочно прикидываю, какой вариант вызовет меньше всего уточняющих вопросов.

— Нет. — Увидев в ее глазах новый немой вопрос, я отвечаю прежде, чем она успевает его озвучить: — Я работал по частным контрактам в сфере безопасности.

— Оу.

Ее брови снова сходятся на переносице, и, как и недавно на лестнице, меня накрывает порыв прижать ее к себе. Я стискиваю челюсти, а пальцы непроизвольно сгибаются.

— Должно быть, это очень нервная работа. Ты поэтому ушел?

Когда я киваю, на ее губах появляется робкая улыбка.

— После всех лет учебы и колоссального давления на должности инженера-аналитика я просто больше не смогла этого выносить и сбежала. Конечно, это совсем другое, но я понимаю, как постоянный стресс доводит до полного выгорания.

Впервые в жизни я чувствую, что во мне видят человека.

Не Волка – бездушного наемного убийцу. А меня, Роуэна Теллера. Человека, которого затянули в самую преисподнюю и вынудили стать совершенной машиной для убийств, чтобы внушать ужас и держаться на вершине пищевой цепи.

Энни удивляет меня, придвигаясь ближе и кладя руку мне на предплечье. Ее прикосновение мягкое, и тепло разливается по моему плечу, а затем проникает в мою заледеневшую душу, которая оттаивает рядом с этой девушкой.

— Если вдруг ты об этом подумал, то знай: ты не потерпел неудачу. Тебе пришлось уйти из этой сферы, потому что, если бы ты остался, это сломало бы тебя так, что ты уже не смог бы восстановиться. — Она бережно сжимает мою руку. — Со мной было точно так же.

Слова Энни задевают что-то внутри меня, и несколько секунд я могу лишь молча смотреть на нее.

Она права. Мне пришлось уйти, пока я не растерял последние крупицы человечности.

Увидеть Лили, совсем еще ребенка, сидящую рядом с главой Братвы, стало для меня отрезвляющим ударом. Останься я в том мире, во что бы я превратился? Стал бы таким же, как Бастьен Тарасов и братья Никитины? Начал бы я причинять вред невинным детям?

Скользя взглядом по лицу Энни, я понимаю, что она уже проникает мне под кожу и пускает корни в моем сердце.

Если я продолжу проводить с ней время, она может догадаться, кто я на самом деле. А самое опасное в этом то, что в глубине души я сам этого хочу, хотя не имею права.

Лауфер может в любой миг выдернуть меня из этой жизни. Братва может вломится в эту дверь уже завтра.

Ты не можешь привязываться к ней.

Прекрати это.

Ее ладонь скользит выше, к моему плечу, а в глазах появляется тревога.

— Я перешла черту и задела за живое?

Я качаю головой и через силу выдавливаю из себя: — Я не создан для дружбы или вообще каких-либо отношений.

— Понятно.

Мне следует встать и уйти, но я не могу заставить тело сдвинуться с места и продолжаю смотреть на Энни.