Потрясенный тем, что со мной происходит, я кладу свободную руку ей на бок и, когда чувствую под пальцами, какие хрупкие у нее ребра, по телу пробегает крупная дрожь.

Я ощущаю себя доведенным до голодного безумия хищником, который случайно наткнулся на невинную лань.

Горячее дыхание Энни обжигает щетину на моем подбородке. Когда меня пробирает очередная дрожь, я выпускаю ее запястья и обхватываю ладонью ее горло, не давая шевелиться, потому что она доводит меня до предела. Еще одно движение, и я трахну ее прямо у этой стены.

Вторая рука скользит вниз, на ее бедро, а когда наши взгляды встречаются, пляшущие между нами языки пламени превращаются в гребаный огненный шторм.

Ее глаза затуманены желанием, и этот томный взгляд манит меня, словно песнь сирены.

Жизнь, которой я жил почти двадцать лет, приучила мою нервную систему выживать, а не чувствовать. Была только контролируемая пустота и отсутствие чувств, которые можно было бы использовать против меня.

Каждая секунда каждого дня проходила в состоянии предельной настороженности; ни тело, ни разум никогда не отключались до конца.

Я держал свою ярость в узде и запирал все эмоции на глухой замок, потому что, если бы я остановился и хоть на секунду дал волю чувствам, то не смог бы выполнять приказы об убийствах.

Иметь рядом кого-то небезразличного было непозволительным риском, поэтому я обрек себя на одиночество.

Но по мере того, как я попадаю под опасные чары этой женщины, меня захлестывают чувства и ощущения, от которых я схожу с ума.

Мое дыхание становится прерывистым, а хватка усиливается, так что отпустить ее становится невозможно.

Тепло ее мягкого тела проникает в меня, и я отчетливо осознаю, что Энни покорно ждет моего следующего шага.

Я так долго не испытывал ничего светлого, что нахлынувшее желание подавляет волю, лишая меня всякого самообладания.

Я наклоняю голову, и мое тяжелое дыхание смешивается с ее прерывистыми вздохами. Наши приоткрытые губы едва соприкасаются, отчаянно жаждая слиться в поцелуе.

— Здесь все в порядке? — внезапно спрашивает мужчина, и я резко возвращаюсь в реальность.

За долю секунды я отпускаю Энни и отступаю на три шага назад.

Годы, в течение которых я скрывал свою личность, научили меня не высовываться. Я киваю, не поднимая головы.

Энни откашливается и отвечает: — Да, офицер. У нас все хорошо.

У меня не все в хорошо. Совсем не хорошо.

Сердце колотится о ребра, и я с трудом пытаюсь переварить то, что творит со мной Энни, пока инстинкт самосохранения требует немедленно убраться из этой взрывоопасной ситуации.

Взрывоопасной, потому что впервые в жизни я перестал контролировать обстановку вокруг. Я отвлекся, и это оставило Энни без защиты.

— Просто я увидел, как он держит вас за горло, и решил проверить, — поясняет полицейский.

Да отвали ты уже, придурок.

Энни снова откашливается: — Спасибо, но все правда в порядке. Просто наслаждаемся вечером.

— Ладно, — произносит полицейский, направляясь обратно к патрульной машине. — Хорошего вечера, ребята.

Мне нужно доставить Энни в безопасное место и остаться одному, поэтому я беру ее за руку и тяну за собой в сторону нашего дома.

К счастью, она не произносит ни слова и послушно идет следом. Но я иду слишком быстро, и когда Энни внезапно спотыкается, то второй рукой вцепляется в мое предплечье, падая прямо на меня.

Я подавляю желание перекинуть ее через плечо и вынужден замедлить шаг, чтобы она не отставала на своих коротких ногах. Я предельно бдителен и постоянно осматриваю окрестности в поисках признаков опасности.

Когда мы подходим к нашему дому, я быстро набираю код и распахиваю дверь. Я тащу Энни вверх по лестнице и позволяю себе достать ее ключи из кармана. Поспешно открывая дверь, я вталкиваю Энни в квартиру и вкладываю ключи ей в ладонь.

— Запрись и сиди дома, — хрипло приказываю я, после чего захлопываю дверь и жду, когда она сделает так, как я сказал.

Тяжело дыша, я стою перед ее дверью, затем прижимаю ладонь к прохладному дереву, опускаю голову и пытаюсь собраться с мыслями, которые разбегаются в разные стороны.

Блядь, я был в секунде от того, чтобы поцеловать Энни.

Если бы тот коп нам не помешал…

Второй рукой я сжимаю ткань футболки на груди, где бешено колотится сердце.

Я был совершенно одурманен ей.

Отступая на шаг назад, я прокручиваю в голове все, что могло пойти не так.

— Мне жаль. — Ее тихие слова, доносящиеся из-за двери, заставляют меня остановиться. — Может, сделаем вид, что ничего не было?

И как мне это сделать?

Через несколько секунд она спрашивает: — Ты еще там?

— Да, — с трудом выдавливаю я.

— Не накручивай себя, Оуэн. — Я слышу шорох по ту сторону двери, кажется, она опускается на пол.