В какой-то момент я начинаю машинально считать ее веснушки, и когда дохожу до двух сотен, ее губы расплываются в милой улыбке.

— А как насчет того, чтобы быть просто знакомыми, соседями и коллегами, которые иногда приглядывают друг за другом?

Ее ладонь снова соскальзывает на мое предплечье, и прежде чем я отдаю себе отчет в своих действиях, я накрываю ее своей рукой. Проводя большим пальцем по ее нежной коже, я замечаю разницу между нами. Ее рука в два раза меньше моей, и там, где у нее веснушки, моя кожа бледная из-за того, что я редко бываю на солнце и веду ночной образ жизни.

— Я не создан для дружбы, — повторяю я, а затем поднимаю на нее глаза и признаюсь: — Но очень хочу попробовать.

Блядь, как же сильно я этого хочу.

Может быть, мне удастся урвать немного счастья с Энни и стать кем-то большим, чем наемным убийцей на пенсии, который потерял смысл жизни.

Я хочу побыть тем человеком, которого она видит, когда смотрит на меня.

Хотя бы совсем недолго.

ГЛАВА 7

Оуэн

В глазах Энни столько сострадания, когда она приподнимается на коленях и обвивает руками мою шею.

На мгновение каждая мышца в моем теле каменеет, и я замираю, чувствуя, как по всему телу разливается нежность.

Прямо у моего уха она шепчет: — Это просто объятия друзей и коллег, у которых выдался безумный вечер.

Объятия.

Видя, что я не шевелюсь, Энни спрашивает: — Мне прекратить?

Я вскидываю руки и обхватываю ее так стремительно, что поражаюсь собственной реакции.

— Нет, — хрипло вырывается у меня, пока я пытаюсь осмыслить то, что она заставляет меня чувствовать.

Постепенно мое тело берет верх над разумом, и я ловлю себя на том, что сжимаю ее в объятиях еще крепче, уткнувшись носом в ее футболку. Сделав глубокий вдох, я наполняю легкие ее запахом.

Господи. Она ощущается и пахнет просто потрясающе.

От нее исходит цитрусовый аромат чистящего средства, которым мы протираем барную стойку, и еще какой-то едва уловимый сладковатый естественный запах.

Даже не помню, когда меня в последний раз кто-то обнимал, и это настолько приятно, что мне хочется никогда ее не отпускать.

Но тут в глубине души у меня срабатывает сигнал тревоги, напоминая, что я должен немедленно это прекратить.

Мой мир поглотит Энни и уничтожит все хорошее, что в ней есть.

Я быстро отстраняюсь, вскакиваю на ноги и иду к входной двери, глухо бросая на ходу: — Спокойной ночи, Энни.

— Спокойной ночи. — Шагнув в коридор, я слышу за спиной шорох. — Оуэн?

Я замираю и лишь слегка поворачиваю голову, зная, что стоит мне на нее посмотреть, и я вернусь к ее дивану, чтобы снова ощутить эти невероятные объятия.

— Да?

— Спасибо за сегодняшний вечер. — Она прочищает горло и добавляет: — За то, что пришел мне на выручку и позволил немного узнать тебя. Я вижу, как непросто тебе это дается, но хочу, чтобы ты знал: я это очень ценю.

Коротко кивнув, я выхожу на площадку, достаю ключ и отпираю свою дверь. Закрыв ее за собой, я остаюсь стоять на месте, пытаясь переварить все произошедшее.

То, что я потерял контроль в баре, уже не имеет значения – куда больше меня тревожит то, что случилось потом.

Когда с Энни сбили очки, я оказался рядом за долю секунды и после этого уже не мог заставить себя отойти от нее. Узнав, что без них она почти ничего не видит, я почувствовал, как желание защитить ее окончательно выходит из-под контроля. Я носил ее на руках, потому что знал: пока она так уязвима, мои объятия – самое безопасное для нее место.

Потом я позволил ей обработать мою руку. Хотя в этом не было никакой необходимости.

А эти расспросы, эта тяга узнать ее поближе…

Полные понимания слова Энни.

И объятия. Среди бесконечной череды смертей, крови и насилия я совсем забыл, каково это.

Мои руки сжимаются в кулаки, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы не вернуться к Энни и не потребовать обнять меня снова.

Прежде чем сделать какую-нибудь глупость, я снимаю ботинки и стягиваю через голову футболку. Взяв скакалку, я начинаю быстро прыгать на месте.

Только когда на коже выступают капельки пота, я бросаю скакалку и перехожу к турнику, который установил в дверном проеме в первую же неделю после переезда. Ухватившись за него, я продолжаю в том же бешеном темпе, отчаянно пытаясь ни о чем не думать.

Я выжимаю из тела максимум, пока мышцы наконец не начинает гореть, а пальцы сами не соскальзывают с металла.

Спрыгнув на пол, я окидываю взглядом домашний спортзал, который оборудовал в гостиной, но тут на телефоне срабатывает сигнал тревоги. Я быстро достаю его из кармана.

Открыв приложение, я вижу на экране Майлза, разговаривающего в коридоре с Энни. В руках он держит две накрытые фольгой тарелки. Она забирает одну, благодарно улыбаясь ему, и остается ждать рядом, пока он стучит в мою дверь.