— Да, — отрывисто и нетерпеливо бросаю я.

— Иди домой и больше ни с кем сегодня не пересекайся. Сейчас ты как пороховая бочка.

Не доходя пары шагов до металлической двери черного хода, я замираю на месте.

— Ладно.

— И еще кое-что, Оуэн, — добавляет он. — В следующий раз, когда почувствуешь, что срываешься, позвони мне до того, как вокруг вырастет гора трупов, которую мне придется разгребать. Мои возможности заметать следы не безграничны.

— Я тебя услышал.

— Отлично. — Его голос снова становится стальным. — Помни, что я единственный, кто стоит между тобой и очень коротким списком возможных вариантов развития событий. Ни один из них тебе не понравится

Связь обрывается, и первая мысль, которая приходит в голову: вот почему я обязан похоронить все, что зарождается между мной и Энни. Лауфер может в любую секунду выдернуть меня из этой жизни.

Вздохнув еще раз, я разворачиваюсь и иду обратно к боковому входу, засовывая телефон в карман.

Набрав код, я шагаю на лестничную клетку и вижу Энни, стоящую наверху у моей двери. Она резко поворачивает голову в мою сторону, и ее глаза расширяются.

— Привет, — почти пищит она, когда я поднимаюсь по лестнице на второй этаж; на ее щеках вспыхивает яркий румянец. Ее взгляд опускается к моей правой руке; она быстро облизывает губы и произносит: — Я хотела проверить твою руку.

Я поднимаю кулак и разжимаю пальцы. Присмотревшись, я замечаю, что кожа на двух костяшках лопнула. Я столько раз получал различные травмы, что почти не чувствителен к боли.

На языке вертится ответ, что со мной все в порядке, и хотя я четко решил для себя положить этому конец, я продолжаю стоять перед Энни.

Обычно у меня железная выдержка, но уже второй раз за этот вечер я делаю что-то совершенно несвойственное мне.

— Я был бы признателен.

Ты играешь с огнем, кретин.

Она подходит ближе и нежно берет меня за руку. Между нами снова пробегает искра.

Блядь, мне нравится чувствовать ее прикосновения.

— Зайдешь ко мне, чтобы я смыла кровь? — Она хмурит брови, и выглядит при этом до невозможности мило.

Внезапно меня охватывает желание притянуть ее к груди, и я невольно сжимаю зубы.

Какого черта? Мне что, от умиления ее аж стиснуть захотелось?

— Оуэн? — шепчет Энни.

Я киваю в ответ на ее приглашение, но тут в голове мелькает мысль, и я спрашиваю: — Тебе нормально находиться рядом со мной?

По ее лицу пробегает тень удивления.

— Почему ты спрашиваешь? Разве я дала повод думать иначе?

— Нет. Просто я подумал, что после той драки тебе может быть не по себе.

Энни секунду пристально смотрит на меня, а затем признается: — То, что ты сделал, выглядело пугающе, но в то же время невероятно круто. — Она пожимает плечами. — Те парни вели себя агрессивно со мной и вполне могли кого-нибудь покалечить.

Мой взгляд скользит по каждой черточке ее лица, упиваясь ее красотой.

Десятилетиями я делал все возможное, чтобы оставаться чудовищем, наводящим ужас на Братву и ее врагов. Но с Энни я этого не хочу, и это толкает меня на очередной несвойственный мне поступок – я даю ей обещание: — Пока я рядом, я никому не позволю причинить тебе вред.

Она делает глубокий вдох, поднимает на меня взгляд, и черты ее лица смягчаются.

— Спасибо. — Она поворачивается, не выпуская мою руку, и заводит меня в квартиру. — Присядь на диван, а я пока принесу аптечку.

Садясь, я снова бросаю взгляд на книжные полки.

— Ты любишь читать?

Вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его остановить, и я чувствую себя немного неловко из-за того, что не могу держать себя в руках в присутствии Энни.

— Да, а ты?

Услышав, как она входит в гостиную, я поворачиваю к ней голову.

— Нет.

У меня никогда не было времени на столь обыденные вещи, как чтение книг.

Каждая свободная минута уходила на проверку и чистку оружия, а также на тренировки, чтобы поддерживать тело в идеальной боевой форме.

В последний месяц оружия под рукой не было, так что я выматывал себя физическими нагрузками сверх всякой меры.

Энни ставит на журнальный столик черно-красную сумку первой помощи и кивает в сторону коридора.

— Не хочешь помыть руки?

Черт, совсем вылетело из головы.

Поднявшись на ноги, я иду в ванную и, смывая с кожи засохшую кровь, оглядываюсь по сторонам. Как и в спальне, здесь царит идеальный порядок, а каждая поверхность сияет чистотой.

Теперь, когда я задал первый вопрос, остальные так и вертятся у меня на языке, и, вернувшись в гостиную и сев рядом с Энни, я не могу их сдерживать.

— Я не очень разбираюсь в книгах, но эти не похожи на легкое чтиво. Ты на кого-то учишься?

Она качает головой, расстегивая аптечку.

— Я выпустилась пять лет назад.

— И что изучала?