Мир перед глазами мгновенно расплывается, превращаясь в мешанину размытых цветовых пятен и теней – бесформенных силуэтов без четких границ.

Я часто моргаю, хотя знаю, что это не поможет. По лицу хлещут чьи-то длинные волосы, и меня снова грубо толкают.

Когда сильные пальцы смыкаются на моем предплечье, я вздрагиваю все телом от испуга. Но прежде чем успеваю попросить отпустить меня, меня рывком притягивают к твердой груди.

Запах мыла и горячей кожи.

Оуэн.

Его дыхание ровное, и если меня бьет мелкая дрожь, то его руки надежны и неподвижны, как скала.

Зная, что рядом с ним мне ничего не грозит, я вцепляюсь пальцами в его футболку и прижимаюсь ближе.

Не говоря ни слова, он уводит меня подальше от входа – полагаю, к барной стойке, где будет безопаснее переждать, пока толпа не разойдется.

— Энни, ты как, цела? — спрашивает Харлан.

Я лишь беззвучно открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба: все мои мысли заняты лишь тем, как твердо прижата моя щека к груди Оуэна, как крепко его пальцы сжимают мое плечо, а вторая рука обхватывает спину.

В животе порхают бабочки, и у меня так сильно кружится голова, что я едва держусь на ногах.

— Я с тобой, — произносит Оуэн, еще крепче прижимая меня к себе.

Только что он дрался так, словно занимался этим всю свою жизнь, а теперь оберегает меня и проявляет такую заботу. Это убийственное сочетание для моих яичников, которые могут взорваться в любой момент.

Вместо того чтобы ответить на вопрос Харлана, я невпопад бормочу: — Я потеряла очки.

— Черт. У тебя есть запасные? — спрашивает Харлан.

— В квартире.

В зале наконец становится тихо. Я слышу, как Майлз запирает входную дверь, а затем сердито бросает: — Тебе лучше позвонить Лауферу, Оуэн.

Руки Оуэна смещаются, и в следующую секунду я отрываюсь от пола, когда он легко подхватывает меня на руки.

От неожиданности с моих губ срывается тихое: — Ого.

— Ты что творишь с Энни? — спрашивает Майлз.

— Несу ее в квартиру, — глухо рокочет над моей головой голос Оуэна, и мне ничего не остается, кроме как обвить руками его шею, когда он начинает идти.

Судя по направлению, он несет меня через кухню.

— Начинай прибираться, Харлан, — распоряжается Майлз; в его голосе все еще звенит напряжение после драки, которую пришлось разнимать.

— Я вернусь через десять минут, — говорю я боссу.

— Даже не думай об этом, Энни, — отзывается он, пока Оуэн проходит через кухню к стальной двери черного хода. — Тебе сегодня и так досталось. Иди отдыхай.

Когда Оуэн плечом толкает дверь и выходит в переулок, а я начинаю чувствовать, что этот мужчина совершенно лишает меня самообладания.

Осознание того, на что он способен, в сочетании с тем, насколько бережно он обращается со мной, заставляет мою влюбленность окончательно выйти из-под контроля.

ГЛАВА 6

Оуэн

Добравшись до бокового входа, я ставлю Энни на ноги и прижимаю к себе, пока набираю код. Дверь открывается, я распахиваю ее и снова подхватываю Энни на руки.

— Ох… — выдыхает она, обжигая горячим дыханием мою шею. Внутри тут же вспыхивает острое желание поцеловать ее, и мои руки сжимают ее крепче.

Энни снова обвивает руками мою шею и говорит: — Тебе необязательно нести меня.

Дверь за нами захлопывается, и я останавливаюсь у первой ступеньки. Опустив взгляд, я мгновенно замечаю румянец на ее щеках и то, как она нервно прикусывает нижнюю губу. От этого желание впиться в ее губы становится почти невыносимым, но я жестко подавляю этот порыв.

Однако тепло, которое она будит во мне, никуда не исчезает. Как бы я ни старался, я не могу от него избавиться.

Держать Энни на руках так же естественно, как дышать. В ней столько света и спокойствия, что это действует на меня самым неожиданным образом – становится для меня чем-то значимым.

Я оставил прежнюю жизнь позади и провел три года в подвешенном состоянии, прежде чем меня вышвырнули в новую реальность, о которой я ничего не знал. После всего этого безмятежное присутствие Энни стало моей точкой опоры.

Каким-то непостижимым образом ее энергетика уравновешивает меня, помогая так, что словами не передать.

А еще есть непреодолимое влечение, которое усиливается с каждым днем, проведенным в ее обществе.

Мой голос звучит слишком резко, когда я спрашиваю: — Ты видишь, куда идешь?

Она смотрит на лестницу и качает головой.

Не говоря больше ни слова, я поднимаюсь на второй этаж и опускаю Энни на пол перед ее дверью.

— Ключи? — спрашиваю я.

Она достает связку из кармана выцветших синих джинсов, и когда я забираю ее, наши пальцы соприкасаются. Между нами пробегает электрическая искра, и я резко перевожу взгляд на ее лицо.

Энни резко втягивает воздух, приоткрыв рот, и по привычке пытается поправить на носу пропавшие очки, а затем нервно складывает руки перед собой.

Она так нервничает из-за меня?

Это потому, что я ей нравлюсь или она меня боится?