— Этот епископ едва ли сможет убедить всех в своём благочестии, если его ручные твари публично преклоняются перед кем-то другим. Подозреваю, им было приказано вести себя подчёркнуто услужливо в твоем присутствии. Какое счастье, что сама командир Клинков лицезрела это воочию.

Эда прикусила щеку. Аккуратно промокнула самые страшные места на его ноге:

— Всё, к чему я прикасаюсь, обречено на гибель, — прошептала она.

Здесь она пыталась сделать всё правильно — вылечить рану, спасти братьев, — но рок неумолимо вёл её к новым разрушениям. Точно безумная собака, гоняющаяся за собственным хвостом в надежде исправить прошлые ошибки до того, как натворит новых.

— Человеку свойственно ошибаться, — неожиданно тихо произнёс Кит.

Она подняла глаза:

— Стихи?

— Мм. Вы, смертные, умеете обращаться со словами.

В желудке заворочался липкий ком вины. Помощь Кита обошлась Эде слишком дорого, но это была настоящая помощь. Без него у неё не было бы ни Плаща сокрытия, ни безопасного крова, ни защиты от тварей и Клинков, ни шанса проникнуть в цитадель. Без него гибель братьев была бы предрешена. Но главное — он вёл себя с ней честно, невзирая на их случайные купания в реке. Он ведь вовсе не был обязан этого делать.

Она с содроганием глянула на его рану. Он шёл на чудовищный риск ради их договора. Не навлечёт ли её сокрытие правды о мистере Ночи ещё большую беду на его голову? Эта тайна казалась жизненно важной для привлечения Кита на свою сторону, а после ей просто не хватило духу признаться. Теперь же, в тени рыщущих исчадий, правда выглядела неизбежной, как рассвет. Мистер Ночь пообещал Фейну щедрую награду за убийство Кита — и епископ ухватится за эту возможность при первом же удобном случае.

Эда собрала всю волю в кулак. Будем надеяться, что сбрасывание меня с крыши сойдёт ему за «тяжкий вред здоровью».

— Я была с тобой до конца честна не во всём. Что касается моего прошлого. И того, как я здесь оказалась.

— Какая неожиданность. Продолжай.

— Клинки действительно нашли Врата в нашей лавке и арестовали братьев. Епископ Флориан руководил облавой. Но… я никогда не рассказывала, откуда вообще взялись эти Врата.

— Я и не спрашивала.

— Верно. — Порыв ветра прокатился по крыше. Она зябко повела плечами под плащом. — Когда я была младенцем, мой отец выследил их. Использовал для Пакта. Мама умерла при родах, и он обезумел от горя. Ему нужна была она. Любой ценой. — Она умолкла, подсознательно ожидая издевательской шутки или грубой реплики, но Кит молчал. — Он добился своего, но мама… Она уже не была прежней. Я не помню, а Бен с Лори помнят. Она превратилась в пустое, преследуемое призраком создание. Не говорила. Не ела. Ходячий труп. Мальчишки были совсем крохами, но даже они поняли — это не Эммелин. Они боялись подходить к ней. Отцу пришлось запереть её в подвале, потому что её вид наводил на них ужас. В один прекрасный день он забыл запереть дверь. Бен нашёл её стоящей над моей колыбелью.

Крана кровотечения на ноге остановилась. Рана выглядела настолько чистой, насколько это было возможно без зелий. Эда продолжала возить платком по коже — лишь бы не смотреть ему в глаза. Никому и никогда раньше она не доверяла эту историю.

— Эммелин ничего не делала. Просто смотрела. Но в руке у неё был нож. Бен закричал. Он запомнил, какая у неё была тоскливая, потерянная улыбка. А потом она… ну. Он говорит, что на самом деле не помнит сам момент. Наверное, был слишком мал, ум заблокировал воспоминания. Но когда Освин вернулся домой, он нашёл Эммелин мёртвой на полу возле моей кроватки. Она покончила с собой. — Эда нервно сжала пальцы, пытаясь вернуть им хоть немного тепла. — Выходит, умереть можно дважды.

Она наконец откинулась назад и в упор встретила его взгляд. Было опасно — и одновременно опьяняюще приятно — осознавать, что сейчас он сосредоточен исключительно на ней.

— После этого у Освина остался неисполненный Пакт. Он обязался принести демону тысячу лет, не менее пятидесяти к каждой осенней жатве. Но он умер от лихорадки, когда мне исполнилось семь, и долг перешёл к нам. Я рассказываю тебе это потому, что…

— Потому что демон, перед которым у тебя долг — это Бейлион, — ровным тоном закончил он за неё.

Эда вздрогнула:

— Ты знал?

— Догадывался.

— Я понятия не имела, что он твой… Пока Трипп не проболтался о сделке с Флорианом Фейном. Я знала его только как мистера Ночь.

Кит моргнул:

— Что за тупорылое погоняло?

— Мы были детьми. Он обычно приходил по ночам. Как-то само прилипло.

— Удивляюсь, как он не выпустил тебе кишки уже за одну лишь нехватку фантазии.

Всё ещё шутит. Это определённо хороший знак.

— Ты не сердишься?

— Разумеется, я сержусь. Ты со своей слабоумной семейкой втянула меня прямо в эпицентр разборок с братцем — то есть туда, где я меньше всего хотел бы оказаться. Но, — продолжил он, прежде чем она успела ощетиниться в защиту, — я сам решил заключить Пакт, не вдаваясь в подробности. Так что это целиком и полностью мой сорт идиотизма.

— Зачем ты согласился?